Страница 89 из 91
Глава 63. Возвращение домой
— Вы как, с нами? Или остаетесь здесь? — спрашивает Хью, закидывая в кузов пикапа последний рюкзак.
Дебби, сложив руки в умоляющем жесте, хлопает длинными ресницами, глядя на Райана.
— Милый, я ни разу не была в Айронвуде. А Мэл там кондитерскую открыла. Ты же любишь сладкое?
— Не люблю. От него сахар скачет.
— Поэтому ты такой вредный. Кто-нибудь, объясните, зачем я вышла за него замуж?
— Все просто: я не оставил тебе выбора и времени подумать.
— Разведемся?
— В следующей жизни — обязательно.
Шэннон закатывает глаза и, не прощаясь, забирается в пикап.
— Так вы едете или как? — спрашиваю уже я, подставляя лицо прибрежному солнцу.
Легкий бриз пахнет солью и детством, сахарной ватой, рассветом в кармане и звездами на плечах. И когда теплые руки ложатся на мои плечи, я точно знаю — впереди будет только счастье.
— Надо сначала жилье найти, — спокойно отвечает Райан, — а потом уже ехать.
— А разве ты не хочешь поставить у Мэл во дворе палатку? — фырчит Дебби, откидывая с лица розовые волосы. — Или тебе принципиально останавливаться только там, где властвуют комары и прочая мелкая нечисть?
— Искорка, поверь мне — после тебя никакая нечисть не страшна. Я уже закаленный.
— И я все еще не понимаю, почему решила, что ты лучше серфера.
— Они редко умеют готовить что-то, кроме жаренных цыпочек. А ты любишь поесть.
Чувствуя, как щеки заливает краской от этих слов, произнесенных таким спокойным тоном, прячусь за спиной Хью.
— Вы можете остановиться у меня в общаге. Я все равно живу у Мелли, — говорит он, заводя руки за спину и хватая меня за пальцы.
— Тогда едем! Как раз еще не успели рюкзаки разобрать! Как чувствовала!
— Скажи правду, — улыбается Райан, и от этой улыбки его веснушки приходят в движение, вызывая улыбку и у меня. — Просто ты и не думала разбирать вещи — ждала, пока это сделаю я.
— А если и так — какая разница? Неси рюкзаки, едем!
Дорога до Айронвуда оказывается гораздо короче. Или мне это только кажется. Я почти не отпускаю ладонь Хью, Дебби в шутку ругается с Райаном и называет это флиртом, Шэннон отпускает ворчливые комментарии. В этом шуме я чувствую жизнь.
И даже почти не вспоминаю про сгоревший “Тарт”.
А когда оказываюсь внутри — не чувствую ни вины, ни горечи. Смотрю на закопченный потолок, испачканный сажей и мукой пол… И просто делаю шаг вперед, оставляя на полу следы. Каждый новый шаг — еще одно напоминание, что главное не стены, а люди, что становятся твоей опорой.
— Сильно расстроилась? — Хью притягивает меня к себе, щекоча горячим дыханием шею. — Обещаю, мы все восстановим.
— И снова пообещаешь станцевать здесь стриптиз?
— Ооо… — короткий смешок, легкий укус за мочку и пальцы, ласкающие каждый мой позвонок. — Нет, мэм, я уже познакомился с твоей ревностью. Если и танцевать стриптиз — то лишь в спальне. Но его тебе придется заслужить…
— И как же…
Проворачиваюсь в кольце любимых рук. Знаю, что рядом Шэннон и эта влюбленная парочка новобрачных. Знаю, что вот-вот подойдет Джонатан. Знаю, что место, пахнущее гарью и сыростью — не лучшее для романтики.
Но мне плевать.
Я смотрю в глаза напротив — в них плещется звездное море. И мне хочется в нем утонуть.
— Сначала кондитерская, а потом — все остальное, — почти слово в слово повторяет он свою старую фразу. Ту, с которой все началось.
— Ты будешь красить стены, я — плести подвесы для кашпо и панно.
— Я — перестилать пол, а ты — придумывать новые рецепты.
— А по вечерам…
— А по вечерам — устало падать в кровать без задних ног, — ничуть не смущаясь атмосферы, что разлилась между нами, встревает Шэннон. — Ребят, я все понимаю — романтика и все дела, но я устала. Этим бракованным место для спанья вы нашли. А где буду спать я?
— Забыл, что ты тоже не местная… — задумчиво чешет затылок Хью, пока я пытаюсь сообразить, поместится ли на моей кухне раскладушка.
— Вы можете остановиться у меня.
Оборачиваюсь.
Джонатан стоит у двери в привычных брюках и рубашке. В шоколадных глазах разлилось летнее солнце, и от мягкой улыбки его в кондитерской будто стало светлее.
— Вряд ли это удобно, — отмахивается Шэннон.
— У меня три комнаты, и две из них совершенно свободны. А если боитесь, что буду приставать — квартира Мелиссы прямо через стенку. Достаточно погромче крикнуть, и она прибежит спасать Вас.
— Это еще вопрос, кому из нас кого стоит опасаться, — хмыкает Шэннон и, секунду подумав, склоняет согласно голову. — Ладно, мистер…
— Джо. Для Вас просто Джо.
— Ладно, Джо. Веди, а то еще пять минут — и я засну прямо здесь.
— Вряд ли это хорошо скажется на Вашем здоровье.
— Они сейчас что, флиртовали? — громким шепотом спрашивает Дебби у Райана, и этот шепот эхом разносится по пустому залу.
— Вот еще…
— Я просто вежлив, — почти одновременно отвечают эти двое и, ни говоря больше ни слова, выходят из кондитерской.
— Нет, это точно был флирт, — с видом знатока повторяет Дебби и, чмокнув Райана в нос, решительным шагом преодолевает половину зала, протягивая Хью руку. — Адрес и ключи, пожалуйста. У меня, между прочим, все еще медовый месяц.
— Боишься потерять один из кубиков своего мужа? — хитро подмигивает Хью, протягивая ей ключи.
— Боюсь, что их захочет пересчитать кто-нибудь еще.
И вот мы остаемся одни в пыльном помещении. Все почти так же, как в первую нашу встречу с этим залом: пыль и мука взвиваются в воздух, танцуя в солнечных лучах причудливые танцы. На потолке сквозь сажу проглядывает кончик полумесяца. Пусто. Грязно. Но все равно уютно.
— Не идеальный, не красивый, но все еще живой.
— Наш.
— Слушай… А может, ты уволишься? — неожиданно срывается с губ, и я задерживаю дыхание в ожидании ответа.
— Уволюсь, и… — синие глаза смотрят пристально, выискивая в моих то, чему не нужно никаких объяснений.
— И станешь вторым владельцем “Лунного тарта”.
— А если ты однажды пожалеешь об этом?
— А ты сделай так, чтобы не пожалела.
И, встав на цыпочки, целую эти любимые, такие упрямые губы. И этот поцелуй среди пыли, сырости и разбросанной по полу муки — самое пронзительное, что случалось в моей жизни. Потому что я больше не сомневаюсь ни в себе, ни в Хью.
— Я готова дышать с тобой одним воздухом сейчас и после, мой мистер Хаос.
— Ты звучишь, как дешевая мелодрама, мэм. Но, кажется, я впервые не против мелодрам.