Страница 91 из 91
ЭПИЛОГ
Горячие ладони обжигают обнаженную спину, пока я неуклюже стараюсь подстроиться под ритм, что тонкой струйкой соленой карамели вливается в уши и сердце.
— Я тебе ноги отдавила, да?
— Мэм, не переживай, я мысленно записываю все твои промахи, чтобы ночью вытребовать компенсацию за каждый.
Улыбаюсь, представляя, как буду платить натурой за неумение танцевать бачату. Хью двигается легко, и мне остается только удивляться тому, сколько талантов скрыто в этом парне.
— Мэл, на витрине закончились лунные тарты! — кричит Дебби, продираясь ко мне сквозь толпу танцующих.
— Я на минутку.
Его ладони медленно, словно нехотя, отпускают меня, скользя пальцами по чувствительной коже. И я чувствую себя героиней сериала о любви. Главной героиней.
— Детка, мне кажется, он хочет сожрать тебя! — громко шепчет мне на ухо Дебби, пытаясь переорать музыку.
— Ты не могла сама зайти на кухню и вынести десерты?
— Я спасала тебя, глупая!
— Меня, кажется, тоже надо спасать, — вдруг, запыхавшись, выдает Шэннон, оказавшись рядом.
— И от кого же?
Оглядываю отремонтированный зал.
Стены нежного лимонного оттенка сияют от теплого света гирлянд. Лимоны и мандарины на широких деревянных подоконниках вкусно пахнут терпкой кислинкой, а от запаха сладкой выпечки кружится голова. И мне не надо всматриваться в лица тех, кто пришел сегодня на второе открытие “Лунного тарта”, чтобы понять — это место стало для многих домом. Тем, куда всегда хочется возвращаться.
— Твой сосед, Мэл, совсем ополоумел! Гоняется за мной по всему залу и просит научить его танцевать!
Пытаюсь представить серьезного Джонатана, что гоняется за кем-то, словно шкодный подросток. Не получается.
— А ты не хочешь? — Дебби окидывает Шэннон хитрым лисьим взглядом, что так и твердит: нам-то не ври, детка, мы все про тебя знаем. — Между вами так и летают искры. Пара танцев, горячий секс в подсобке — и вот ты не унылая девственница, а нормальная современная девчонка.
— Мне через месяц возвращаться в Уиллстоун. Смысл начинать то, чему вскоре предстоит закончиться? И кто вообще сказал, что я девственница?
— А кто у тебя был первым? Толстый томик учебника по истории или лупа из книжного хранилища?
Оставляю этих двоих и дальше препираться и, толкнув бедром дверь, захожу в новенькую чистенькую кухню.
Шум и ритмичную музыку сменяет приглушенная тишина. Облокачиваюсь на стол и прикрываю глаза. За дверью люди, танцы, разговоры. А здесь — мой маленький мирок, освещенный лишь светом фонарей за окном. Подушечки пальцев проходятся по гладкой столешнице, и под ребрами зажигается маленькое солнышко, способное согреть не только меня.
— Мама, — сжимаю в пальцах серебрянной колечко, что привычно висит на шее.
“Ты — свет”.
Губы еле шевелятся, проговаривая мамины слова, выгравированные на внутренней стороне металла. Они служат вечным напоминанием о том, какова сила настоящей любви. Любви, для которой тебя всегда достаточно.
— Мама, я, кажется, стала взрослой. И счастливой.
Миниатюрные лунные тарталетки, как символ кондитерской, стоят на широком подносе. Задумчиво беру одну из них и подношу к губам, когда дверь неожиданно открывается, впуская внутрь зажигательную музыку и Алекса.
— Мэл, мы можем поговорить?
Он прикрывает дверь и неловко мнется на пороге, не решаясь пройти внутрь. И тягучая карамель внутри начинает горчить.
— Да, конечно. Проходи.
Откладываю тарталетку. Стряхиваю крошки с рук. Хочется привычно спрятаться, опустить глаза в пол, но я смотрю прямо, не чувствуя за собой ни капли вины.
— Прости.
В одном этом слове столько боли, что она бьет под дых. Так непривычно для этого вечера, окутанного уютном и нужностью.
— Прости, что не поверил тебе тогда.
Теперь уже его пальцы касаются стола, сжимаясь до побеления. И я даже в этом полумраке с расстояния в несколько десятков шагов вижу, как дрожат его белесые ресницы.
— Как Скай? — спрашиваю, не уверенная, что желаю слышать ответ. Но и не спросить не могу.
— Не знаю, Мэл. Мы… не общаемся. Она не хочет.
— А ты?
— Я знаю ее с пятнадцати лет. Она мой друг. Может, плохой человек. Я не оправдываю ее, не пойми неправильно. Но…
Грустно улыбаюсь и подхожу ближе, накрывая эти напряженные пальцы ладонями.
— Я понимаю, Алекс. Ты хороший друг.
— Простишь?
— Не за что. Пошли веселиться? Сегодня не время для сожалений.
Зал “Лунного тарта” встречает меня теплыми объятиями и родными голосами, что вплетаются в музыку так, словно всегда жили в ней. Дебби, Райан, Шэннон, Джонатан, Хью, Алекс, Рози, ее инспектор… Посторонние люди, ставшие моей семьей. Все они сегодня здесь. И от этого в груди щемит и слезы наворачиваются на глаза.
— Мэм, не подарите мне еще один танец?
Мой океанский простор, заключенный в глазах напротив. Синие пряди в волосах, лукавая улыбка и самые надежные объятия. Человек, с которым не страшно жить.
— А вам одного будет достаточно?
Мой мистер Хаос.
И когда я, запыхавшись от непривычных движений и горячего дыхания, что шепчет на ушко непристойности вперемешку в нежностями, вдруг оборачиваюсь…
Вижу Джонатана, который, склонившись в поклоне, протягивает Шэннон руку со словами:
— Пожалуйста, научи меня танцевать.
И она вдруг соглашается.