Страница 82 из 91
Он разводит руками, поджимая губы. И приходится признать — он прав, от него ничего полезного мы не узнаем.
— Но подождите! Может, у вас клиент какой подозрительный был? Или вы видели ее с парнем незнакомым?
Шэннон напирает, не желая сдаваться. Хью оглядывает кабинет, словно заправский сыщик. А мне жалко мужчину, который искренне хочет помочь, но не знает, чем.
— Клиенты у нас все проверенные временем. Новеньких в этом году не было еще. А парни… Вы же знаете Дебору, у нее они менялись чаще, чем расходники. Да и некогда мне было особо их разглядывать — то снаряжение проверить надо, то баллоны заправить. А Дебора умудрялась флиртовать даже с семидесятилетним старичком, который забрел случайно.
Мистер Паттерсон грустно улыбается, а я вдруг понимаю, что возможно, Дебби нашла в нем дом. И работала исправно не потому, что так сильно любила океан. А потому что…
— Спасибо, мистер Паттерсон, — Шэннон жмет руку мужчине, который уже не скрывает слезящихся глаз, — у Дебби мало людей, которым она могла бы довериться. Думаю, вы один из них. Мы найдем ее. Обещаю.
Мы выходим на улицу, а я все еще вижу перед собой заплаканные глаза мистера Паттерсона. Это я должна плакать. Я должна чувствовать, будто теряю опору под ногами, но…
Внутри меня пусто. Словно выключили свет, заглушили звуки, лишили меня голоса.
Чувствую себя чудовищем от того, что выжжена изнутри бесконечными своими истериками. И не переживать сейчас из-за Дебби кажется предательством.
— Может, на пляж? Я так понял, что ваша подружка любила полежать на песочке и поглазеть на красавчиков серферов?
— Наша подружка любила поглазеть на красавчиков, — уныло выдыхает Шэннон, разворачивая карту в поисках короткой дороги к пляжу, — и тут уже не важно, серфер это или любитель понырять за моллюсками.
А дальше день превращается в бесконечную суету.
Песок забивается в поры, волосы и рот. Под толстовкой жарко, и пот стекает по спине. Тяжело дышать. Тяжело идти, проваливаясь в песок. Тяжело подходить к незнакомым людям с одним и тем же вопросом.
“А вы случайно не знаете Дебби?”
Тяжело понимать, что она популярна, но никем не любима.
“Классная девчонка”.
“О, да! Эта бейба клево целуется. Я бы повторил! А ты, детка? Не дашь номерок?”
“Эта розовая дура? Парня у меня увела. Пропала куда-то — и то радость”.
“Да видел вроде… Бывшая Патрика, кажется. Не, куда пропала, не знаю”.
И так раз за разом. Разговор за разговором. Час за часом.
Пока телефон не взрывается громкой мелодией.
Шэннон.
— Мэл, подходи к спасательной вышке. Тут нашелся один умник. Говорит, Дебби на дрыща какого-то повелась.
— Хью звонила?
— Да, вон уже вижу его. Одна ты осталась.
Осматриваюсь в поисках вышки.
— Девушка? Вам не жарко? Сняли бы толстовку. Лето же, солнышко! Загорать надо, а не под тряпками прятаться!
— Спасибо, мне не жарко.
Отвечаю вежливо, а самой и правда хочется спрятаться. Только не под тряпками, а от бестактных людей. Будто мне и самой не хочется перестать чувствовать себя в сауне. Но рыжим особо выбирать не приходится: или сауна, или солнечные ожоги.
Серф. Шесть кубиков пресса. Выжженные до соломенного цвета светлые волосы. Широкая улыбка парня, который знает, что нравится девушкам. Знакомое лицо.
— Рой?
— Мимо, крошка. Я Рик.
Хью молчит, но подходит чуть ближе, словно прикрывая меня собой. Шэннон зло закатывает глаза и просит:
— Повтори еще раз то, что сказал мне.
— Ух какая горячая цыпочка! Не хочешь поплавать вечером под луной? Ты только представь: ночь, весь такой красивый я, вся такая голенькая ты.
— Весь такой беззубый твой рот… — медитативно продолжает Шэннон, словно это не у нее только что дернулся глаз.
— Злючка, — сразу теряет тот интерес, — что вам сказать? Что эта блондинистая сучка бросила меня и через месяц ее видели с каким-то рыжим лошком? Высокий, тощий, как жердь, и рыжий. Одет бедно, таскается вечно с каким-то рюкзаком столетней давности за плечами. Хоть бы кого поприличнее нашла. А я ей говорил, что после меня никто нормальный на нее уже не позарится.
— Ты бы рот прикрыл, пока твое дерьмо наружу не полезло. — Хью отодвигает меня и Шэннон себе за спину, словно готовясь к драке. И я вдруг снова чувствую что-то, кроме опустошения. — Ни один уважающий себя мужчина не будет так отзываться о бывшей.
— Чувак, тебя когда-нибудь бросали?
— Представляешь, ты не один такой на свете.
— И что, разве эта девка не заслужила плохого слова?
— Если бы она осталась, разве было бы в моей жизни место для той, кто должен прийти после нее?
— Сплошной пафос и розовые слюни, — Рик потягивается, рисуясь рельефным телом. Но после его слов оно могло бы зацепить разве что дуру. — Ищите этого рыжего, короче. Но он реально на психа похож.
— Думаешь, она могла реально запасть на дрыща? — с сомнением спрашивает Шэннон, потирая подбородок.
— Дебби? А почему нет.
— Или он просто ее по голове стукнул и все, — подключается к разговору Хью, машинально потирая затылок.
— Нет, я так не могу. Надо идти к стражам.
И, больше не сказав ни слова, Шэннон разворачивается и шагает к выходу с пляжа.