Страница 17 из 91
Глава 13. Маленькая лазутчица
“Это не угроза, а обещание”.
“Мелли, я обидел тебя?”
“Прости, пение — не моя сильная сторона. Если не ответишь, то вернусь в Айронвуд, приду и спою лично. И вот это уже угроза”.
И ниже голосовое. Включаю подрагивающими пальцами.
Мы были чужими вчера.
И пусть завтра мы станем чужими.
Этой ночью твои слова — мой единственный повод дышать.
И чтобы еще хоть раз ты взглянула в мои глаза,
На колени поставлю весь мир.
И сам опущусь первым.
Чуть хрипловатый голос фальшиво выводил слова неизвестной мне песни. Я несмело улыбнулась, и в груди шипучкой взорвалось что-то маленькое и искрящееся. Что-то похожее на…надежду? Я лишь из романтических комедий и рассказов Дебби знала, что парни могут написать краской из баллончика на тротуаре твое имя, могут ночью установить под окнами проектор и вывести на стену соседнего гаража видеоролик с признанием в любви, могут набить тату на запястье со строчкой из “вашей” песни, могут… Многое могут, если девушка для них по-настоящему важна.
Для меня такого не делал никто и никогда.
До сегодняшнего утра.
Я проснулась разбитая и желающая только одного — исчезнуть хотя бы на день из этого мира, где нет места для самого близкого и родного мне человека. Болело не так сильно, как год назад. И не так, как полгода. Я уже не рыдала каждый вечер, расцарапывая грудь до крови. Не сидела на кладбище с утра до ночи. И даже в городе родном больше не жила. Но временами ощущение потери накатывало с новой силой. И тогда ночь превращалась в бесконечную череду кошмаров, где мама раз за разом закрывает глаза, чтобы уже не открыть. Даже рассвет не радовал меня, как прежде… Как и кофейный запах с соседней лоджии.
Хью своей песней…спас мой день?
— Ладно, Хью. Я тебя простила.
И, разблокировав экран, принялась стучать по клавиатуре пальцами,
Мэл
: Хьюстон, у нас проблема.
Мэл
: Ты ужасно поешь.
Мэл
: Привези мне из Уиллстоуна беруши.
Крепко зажмурившись, чтобы унять бешено стучащее сердце, наконец-то отложила телефон и уставилась на зефирки. Надо их во что-то упаковать…
Небольшой крафтовый пакет нашелся на дальней полке в шкафчике со слезой луноцвета и микрозеленью. Я сняла пленку с проросших семян джусая, рукколы и гороха, опрыскала зеленые росточки водой и снова убрала их в темноту на пару дней. Уже совсем скоро можно будет выставлять их на свет.
Зефирки одна за одной очутились в пакетике. Я перевязала его зеленой лентой, написала сверху корявыми буквами “Для сладкой жизни” и задумалась. Отплатить Джонатану той же монетой и подкинуть кофейные сладкие зернышки анонимно? Не хотелось бы ни смущать его, ни смущаться самой.
Представила вдруг, как будет неловко, если окажется, что кофе все-таки прислал не он… Нет, он точно не должен узнать, от кого зефир. А может…
Рука сама собой потянулась к смартфону. Взгляд нашел фиолетовый значок Пульса, пальцы — кликнули по аватарке голубоглазого обаятельного придурка с высунутым набок языком.
Мэл
: Хью, это от тебя мне вчера курьер принес кофе?
Написала, отправила и сама испугалась столь прямолинейного вопроса.
Ответ пришел мгновенно, будто Хью держал в руке смартфон в ожидании моего сообщения.
Хью
: Мелли, меня меньше суток нет в городе. Мне уже стоит беспокоиться?
Хью
: Я думал, ты больше любишь чай.
Хью
: Привезу тебе упаковку арабики. Только перестань принимать подарки от незнакомцев. А вдруг отравлено?
Я ничего не стала отвечать, лишь фыркнула. Раз это был не Хью, то и думать нечего: пытаемся незаметно подкинуть ответный подарок, а потом делаем вид, что ни при чем.
Я вышла на лоджию, захватив пакет с зефирками, и долго смотрела на окна Джонатана, прикидывая, смогу ли я докинуть пакетик так, чтобы он упал ровно на лоджию, а зефирки при этом не разломались. По всему выходило, что нет.
Подошла поближе к ограждению, перевалилась через него, пытаясь руками дотянуться до чужих перил.
Какой-то наглый голубь, пролетающий мимо, издевательски курлыкнул.
— Тоже мне, птичка певчая… А мог бы и помочь, между прочим.
Я села на табурет, оценивая зрительно расстояние между нашими балконами. Спустя десять минут признала, что затея это бестолковая и провальная. Я могла бы на глаз определить количество сахара, необходимого для бисквита, по величине пузырьков — температуру сиропа… Но отличить ярд от нескольких десятков ярдов — увы.
Гениальные мысли приходят внезапно.
Моя пришла, когда Дебби скинула фотку с побережья. Она в красивом голубом бикини, Рик (или уже не Рик?) со своими кубиками и сап за их спинами. Сап и весло к нему.
Я, осененная идеей, быстро метнулась к небольшой кладовке в прихожей. Достала швабру. И, внимательно ее оглядев на предмет скопившейся на древке пыли, вернулась на подоконник.
Смартфон, оставленный в квартире, бесконечно пиликал, принимая все новые и новые фотографии. Но я, отмахнувшись от надоедливого дребезжания, пробовала дотянуться шваброй до соседней лоджии.
Получилось!
Я так обрадовалась, что чуть не уронила швабру вниз.
— Так, Мэл, успокойся… Успокойся и действуй аккуратнее.
Убедившись, что под окнами никого нет, надела ручку пакетика с зефиром на черенок швабры… Подняла. Перекинула через пустоту, разделяющую наши лоджии…
И черенок бережно опустился на перила Джонатана.
Я закусила нервно губу.
Черенок совсем немного не дотягивался до журнального столика, что стоял в углу. А подойти ближе я не могла — рисковала поломать молодые веточки помидорок, что росли прямо с той стороны перил.
Утерев пот со лба, застыла. Полуденное солнце безжалостно пекло макушку, превращая мысли в кисель. Помидорки недовольно скукожились, открывая мне пространство.
Один легкий толчок — и вот крафтовый пакетик, завалившись на бок, лег на соседский столик.
— Йу-ху!
Швабра, не выдержав моих диких плясок, все-таки упала вниз.