Злая: Детство

Владыка Тропп поверил утверждениям квадлинга. Его вторая дочь, Софелия, умерла от гриппа, не оставив потомства, и продолжение рода Владык зависело от единственной дочери леди Партры – Мелены. Но внучка-наследница уже однажды сорвалась с привязи, и теперь по пустошам Венд-Хардингс ковыляла где-то маленькая девочка по имени Эльфаба Тропп – будущая Владычица. Вероятно, росла неграмотной босячкой. Если Мелена и её семья решат забраться в самые хляби болотного края, это подвергнет опасности родовой титул и земли достопочтенного Троппа, всё его наследие окажется под угрозой расточения. И ради чего? Ради этого добродушно моргающего чужеземца, принёсшего дурные вести? Ради его невезучего рода и племени?

В приступе ярости Владыка Тропп распорядился избавиться от невиновного. Впоследствии, когда местная стража проводила дежурные расспросы о дальнейших печальных событиях – скорее для проформы, – достопочтенный Тропп невнятно сообщил им, будто бы квадлингский стеклодув сам предложил себя в жертву, чтобы отомстить духам засухи, поразившим страну. Вершить это недоброе дело спонтанно собралась толпа, что не так уж необычно для людской натуры. «Человеческое жертвоприношение» – с этими самыми ироничными кавычками – было занесено в протокол. Но то, что засуха вскоре пошла на убыль, и впрямь придало убийству некий оттенок легитимности. Печально, но что поделаешь. Мало-помалу начали распространяться слухи, и в какой-то момент весть добралась до родных болот пророка.

Убитый так и не узнал, что в тот час, когда он явился ко двору Владыки Троппа, внучка вельможи также находилась в усадьбе Колвен-Граундс – в последний раз в своей жизни.

Приближался срок вторых родов, и обрывочные воспоминания о рождении Эльфи породили в душе Мелены гнетущее предчувствие. Нет, ей определённо понадобится помощь знающего врача – а не щербатой насмешливой повитухи из Венд-Хардингс. Она уговорила няню сопроводить её назад, к родителям и деду, – впервые после побега. Разумеется, Эльфабу она оставила с Фрексом: Мелена не готова была выставлять своё зелёное дитя на всеобщее обозрение в парадных залах Владыки. Она всё ещё лелеяла надежду, что это существо вырастет и обретёт более благопристойный оттенок кожи. (В Колвен-Граундс няня, как и требовалось, хранила молчание по этому поводу.)

Для полноты картины в доме её детства Мелену устроили для тайных родов в задней комнате с видом на конюшни. Там под присмотром врача и двух сиделок она родила дочь Черепашьего Сердца – как раз в тот момент, когда его убивали во внутреннем дворе усадьбы. Тогда она об этом не знала. В родах разум сосредотачивается на одном. Гул крови в ушах и крик в собственном горле заглушали ей все прочие звуки – даже шум толпы с другой стороны дома.

Итак, враждебно настроенный боевой отряд возник этим утром из тумана ради мести за убийство Черепашьего Сердца – примерно год спустя после случившегося. И теперь они ищут кого-нибудь из маленьких дочерей миссионеров из Манникина – чтобы сделать одну из них заложницей. Или, возможно, жертвой возмездия.

Но вернёмся к Мелене. Почему на неё так трудно смотреть? Может, потому, что она красива, а на красоте сложно удерживать взгляд? Или потому, что прежде мы всегда видели её с дурной стороны, холодной и отчуждённой матерью, как бывает со многими, – и этот исключительный поступок, достойный и даже смелый, не соответствует тому, что мы о ней знаем?

Такой храброй она уже больше не будет. Пока она ждёт ответа вожака на предложение, с запинкой озвученное Северином от её имени, она уже жалеет, что вмешалась. Но всё же стоит неподвижно, опустив руки, вздёрнув подбородок. В ней куда больше от гневливого и гордого деда, чем она сама сознаёт.

Часть этого гнева унаследует и Эльфаба, хотя ей неоткуда будет об этом узнать: она сочтёт, что самостоятельно вылепила свой характер – из-за отсутствия надлежащего примера. Да и какая разница, права она или нет? Быть может, в конечном счёте неважно, как мы сделались такими, какие есть, – важно лишь, каковы мы сейчас.

11

Имя вожака пока не упоминалось ни разу. На самом деле в этом нет ничего оскорбительного. Главаря вылазки выбрали в это же утро из группы добровольцев. Он сложит с себя полномочия к ночи (если вообще переживёт эту стычку). Отсутствие имён – залог безопасности. Впрочем, этого парня зовут Ойииати, но запоминать его имя не стоит; больше вы о нём не услышите.

Представьте себе человека ростом выше, чем Мелена и Северин, но примерно того же телосложения. Его лоб и рельефные грудные мышцы блестят от пота, как лакированные. Остальные в отряде выглядят примерно так же. Ни в одном мстителе-квадлинге не чувствуется ни тени сомнения в целях их миссии или раздражения от того, что их отправил сюда некто вышестоящий.

Но по внешности трудно судить о внутренних противоречиях, а они-то и делают людей людьми.

Мелена, безусловно, прекрасна в роли мученицы. Мелена, рождённая в линии, близкой к королевскому роду, из семьи с собственным гербом и особой ливреей – достаточно богатой, чтобы не замечать, что у большинства других семейств такой роскоши нет.

История переменчива. Она не может иначе. Если бы этот миг был увековечен в виде мраморного барельефа или настенной фрески, со временем он приобрёл бы в глазах народа совершенно иное значение. Мелена стала бы выглядеть эгоцентричной гордячкой. Няня – угнетённой. Северин и Снэппер – корыстными подлецами. Главарь со своим отрядом – благородными защитниками своей земли. Последний бой обречённых духопоклонников. Последняя вспышка независимости Края Квадлингов. А вот Буззи.. но вряд ли кто-нибудь сумел бы разобраться, к чему она в этой истории. Она – случайное отклонение, которое не даёт статичному моменту застыть окончательно.

Память и история систематизируют восприятие, но в жизни никто никогда не знает чужих мыслей. Ничто не стоит на месте. Вот в гобелене появляется вредитель-мотылёк, вот молоток бьёт по мраморному фризу. Вот оно, нарушение хода вещей.

Выходит из зарослей тростника – три фута зелени на двух зелёных тонких ножках.

12

Вожак коротко взмахивает левой рукой. Это значит: тем, кто на периметре, рассредоточиться, прочесать кустарник. Выгнать наружу всех, кто там прячется.

Половина отряда расходится, убрав оружие в ножны. Остальные, напротив, подступают ближе. Характерным цоканьем вожак велит им держать миссионерскую группу в окружении. Сам он делает несколько шагов в сторону Эльфи: ровно настолько, чтобы показать своим людям, что он её не боится.