Страница 8 из 69
— Всё идёт как должно. (Раззадоренная Буззи начинает говорить свободнее.) Вы пришли запугать эту семью и её слуг. Вы справились. Зачем другим знать, что вы не убили ни одного из них. Вы убили своего. Пусть смерть этого мальчишки считается жертвой. Так эти люди будут должны вам ещё больше. Это докажет вашу силу – вы могли убить высокородную дочь или её болтливого мужа, но не сделали этого. От них смердит унижением и стыдом. Вы лишь множите своё могущество и честь. Вы уже достигли того, ради чего пришли: показали, чья это земля. Опираться следует на собственную меру. Уходите отсюда как победители.
Буззи выступает вперёд. Разжав руки, роняет в траву деревянную поварёшку. Поднимает подбородок и запевает погребальную песню. Она не знала ни самого Черепашье Сердце, ни цели его злополучной миссии – но она поёт для него. Песню, что даст ему покой, пусть даже его тело брошено в канаву на навозном дворе Колвен-Граундс.
Умолкнув, она взмахом руки заставляет налётчиков расступиться и присоединяется к осаждённым. Встаёт рядом, как одна из них. Северин крепко стискивает её руку, будто они только что скрепили союз обетом.
— Ты чтишь нашего брата Черепашье Сердце. (Главарь.) Мы никого не убьём. Хорошо. Мы отступим. Но не уйдём без подтверждения, что мы здесь были. Мы заберём одного из детей. Их двое, насколько нам известно. Приведите обоих, мы возьмём одного, другой останется вам. И на этом всё закончится.
— Да что вы такое несёте?! (Мелена.)
— Мы заберём одного из детей.
— Что.. что он сказал? «Детей»? Это что, правда значит «дети»?
10
Мелена задумывается на миг – не распахнуть ли чуть-чуть одеяние на груди. Но не делает этого. И вдруг из её уст вырываются слова, которых она сама не ожидала.
— Северин, – быстро говорит она, – скажи им, пусть не трогают детей. Пусть возьмут меня.
— Да ты никак решила отдохнуть от их воспитания, хотя сама палец о палец не ударила, – бурчит няня. От страха она мелет чушь. Никто ей не отвечает.
Мелена всегда любила привлекать к себе внимание, но такой её практически никто не видел. Редкий момент, когда она может опираться лишь на себя. Жаль, что у её поступка нет свидетелей, способных рассказать о нём после. Для Северина и Снэппера её слова почти ничего не значат – в их представлении любая мать сказала бы то же самое. А няня и вовсе не сможет быть свидетельницей: тогда неизбежно возникнет вопрос – а почему она сама не вызвалась вместо Мелены?
Когда родилась Эльфаба, Мелена отправила послание своей семье в Колвен-Граундс – из захудалой деревушки в Венд-Хардингс. Она писала: «Не ищите меня. Я ушла по собственной воле, как свободная женщина. Но пришлите няню – мне нужна помощь». Дед неохотно выполнил её просьбу: всё же Мелена была его единственной внучкой. Поэтому няня собрала вещи и приготовилась к суровым испытаниям в заросшей дроком каменистой дыре под названием Раш-Маргинс. Прибыла туда – ворчливая, суетящаяся, любопытная. Все дальнейшие переговоры между поколениями рода Тропп также вела няня – или, как её звали вне роли прислуги, Кэттери Спанж.
Но няня – всего лишь прислуга, и это она всегда помнила твёрдо. Эльфи и Несса – её подопечные, а не родные дети. Не её дело – вызываться на их место. Что за тщеславие – предположить возможность такого обмена. Подобные мысли ей не по чину. Потому она держит язык за зубами.
А вот для Мелены это миг триумфа. Пусть на краткое мгновение, но она действительно говорит то, что чувствует. Пусть останутся жить они, эти жуткие крохи, думает она; даже мелкие букашки имеют право прожить свою неполноценную жизнь.
— Заберите меня, – повторяет она. Как будто вдруг осознала: всё, что она делала, в конечном счёте привело к этой сцене – на берегу реки тёплым зимним утром в Краю Квадлингов, к юго-западу от Кхойре. Хотя это всего лишь предположение. Мелене редко доводилось задумываться о причинах и следствиях.
Когда простой квадлингский провидец Черепашье Сердце наконец покинул каменный домик в Раш-Маргинс, на берегу Гиблого озера, бросив очарованных им Мелену и Фрекса, то вновь вернулся к своей миссии. Да, после Раш-Маргинс прошло несколько месяцев, прежде чем он оказался в Колвен-Граундс. Но он воспринимал своё паломничество как продолжительный жизненный урок. Он блуждал по окрестным землям и сплетался телами с другими, как прежде с Меленой. «Сор в супе». Тем временем живот Мелены округлялся, и приближался конец её заключения в этом глухом краю.
Стеклодув-квадлинг продолжал путь на север Манникина – и наткнулся на ту самую дорогу из жёлтого кирпича, столь ненавистную для жителей здешних мест. Ему сказали, что столица провинции – Срединный Манн, но первый аристократ провинции, Владыка Тропп, живёт в более уединённом месте (особая привилегия первых лиц – искать уединения). В укреплённой усадьбе под названием Колвен-Граундс. До которой, как ни странно, рукой подать – вон туда. Перейти три поля да заповедный парк, преодолеть декоративный ров – и там она и будет: старомодная усадьба с каменными фасадами, передним двором, аркадами и флигелями по обе стороны. Наконец-то.
Стеклодуву-квадлингу, самозваному посланнику, было, должно быть, не под силу осознать, что его бывшую возлюбленную Мелену взрастили здесь – словно отборную капусту.
Бедный пилигрим надеялся получить совет от важной шишки о том, куда квадлингам жаловаться на произвол Изумрудного Города. Но он просчитался с выбором. Владыка Тропп не имел никакого влияния на выскочку-Волшебника, этого проходимца, что сверг Пасториуса, регента Озмы. Владыке Троппу не было никакого дела до судьбы болотных квадлингов, хоть Манникин и Край Квадлингов и имели общую границу. Его это не интересовало.
Черепашье Сердце оказался не в том месте не в то время. Незадачливый посол своего народа, предвидевший вторжение, но сохранивший наивную веру в дипломатию.
Он явился ко двору без приглашения, с приветами от Мелены и её мужа-священника. «Она просила передать вам, что они собираются покинуть Раш-Маргинс. Я рассказал им о нашей беде, и потому они решили отправиться к нам, сделать что-нибудь хорошее для моего народа. Они намерены стать миссионерами среди квадлингов. Вы должны гордиться ими».