Злая: Детство

— Я не помню, что там получилось с.. с останками. Кажется, мы её похоронили, забрали вещи и быстро уехали оттуда. И всё осталось позади. И печаль тоже.

Позади остался даже облик женщины. Невидимая мать.

— Как и возможность исцеления, – добавляет Лей и погружается в размышления. Может быть, Фрекс в её глазах утрачивает привлекательность в качестве второго мужа – хотя бы потому, что может обречь Лей на забвение в посмертии, если она умрёт раньше него.

«Что будет с тем, кто отказался жить в печали? – задумывается Эльфи. И это впервые оформляется у неё в голове как законченный, грамматически верный вопрос. Вот только она не совсем понимает, кто же такой «тот» – кто отказался. Думает она о квадлингах с их загадочными, таинственными представлениями о смертности? Или об отце, которому пришлось заботиться о трёх детях, оставшихся без матери? Или о себе самой? – Что будет, если я откажусь жить в печали?»

Но прежде, чем она разберётся с этим вопросом, они начинают спуск по каменистому склону к какому-то поселению – и Лей подтверждает, что это и есть селение стеклодувов.

45

Деревня Самани почти полностью выстроена из стекла: ради удобства, а не красоты. Захолустная мастерская – и одновременно выставка изделий.

— Как здесь красиво, – шепчет Лей. Но Эльфи в этом ничего не понимает.

И всё же она пытается представить, каково это – когда на неё смотрят сквозь огромные плоские цветные стёкла. Может, сквозь зелёное стекло она будет выглядеть менее зелёной?

Они с Лей останавливаются среди пяти или шести открытых построек с ротанговыми крышами. Вокруг двора стоят кедровые рамы в форме буквы П, куда вертикально вставляются большие листы стекла – для очистки, для осмотра, для отбора. Тут и там рабочие перебирают мозолистыми пальцами кучки позвякивающих осколков, выискивая кусочки, которые ещё можно пустить в дело.

Половина здешнего товара – стекло прозрачное, пусть даже местами пузырчатое, рябое, мутноватое или водянистое. Остальные стёкла – это целая палитра разнообразных цветов. С одной стороны зелёные и золотые – няня говорила, это особые праздничные цвета Лурлинских святок. А вон там дальше – пурпурно-чёрные и лилово-синие. А за ними жёлтые: совсем ядовитые, лимонные, цвета зубного налёта, пшеничные, песочного оттенка львиной шкуры. Любопытно, что красных почти нет. Но, наверное, если большая часть Края Квадлингов и так бурлит из-за найденных пластов корунда, то на местном рынке спрос на алое стекло закономерно невысок. Кто хочет лишний раз вспоминать о злосчастных залежах рубинов?

Эльфи заранее опасается, что ей придётся самой вести разговор. Это сообщество ремесленников говорит на диалекте куаати, который она понимает с трудом. Но Лей Лейлаани, на удивление, не собирается держаться в сторонке. Она расправляет плечи и делается уверенной и прагматичной. Сразу опознаёт старшего в мастерской – интуитивно, умело считывая определённые знаки. Да-да, мастер-стеклодув, сюда. Вы нам нужны.

Это оказывается сморщенный, анемичный, выцветший человечек с кожей такого оттенка, какого Эльфи ещё никогда не встречала; позже она узнает, что такие люди называются альбиносы. Кожа у него – словно молоко, разбавленное водой, а глаза с покрасневшими белками – цвета серебристого льда. Тонкие волосы завязаны сзади платком. Он сильно горбится, ходит сцепив руки за спиной. Эльфи предполагает, что так он сохраняет равновесие – ведь подбородок у него опущен ниже ключиц. Остальные называют его Тааби, хотя, возможно, это уважительное обращение к начальнику.

Лей начинает объяснять, в чём состоит заказ Унгера, но Тааби её не слушает. Он обходит Эльфи кругом, разглядывая девочку с сухой недоверчивостью исследователя. Что-то бормочет себе под нос. Эльфи чудится, что это может означать нечто вроде «Тебе досталось от природы так много цвета, а мне – ни капли. Кто же из нас более несчастлив?» – хотя, пожалуй, это маловероятно. У неё нет заготовленного ответа. Она лишь достаёт овальный кусок коричневого муслина, по форме которого нужно сделать новое стекло.

Увидев его, Тааби, похоже, вспоминает, как работал над этим заказом в первый раз. Когда Унгер только открыл свою лавку, то тоже покупал стекло у него. Теперь стекольщик пытается уговорить Лей взять более дорогой сорт. Но у Лей нет возможности торговаться – и она не уступает. Тааби жалуется на обилие заказов, мол, он и так с трудом справляется с текущей работой. Лей стоит на своём: для заведения Унгера Тааби должен постараться.

Мастер трёт свои выпученные глаза, не спеша, по-видимому, заключать сделку. Приносят чай – или какой-то другой пенистый холодный напиток, похожий на взбитые водоросли. Эльфи явно пробуждает в Тааби любопытство; она осторожно прислушивается к этому ощущению. Но, похоже, демонстрация её странного вида – часть процесса договора. Она сомневается, что Лей задаст стеклодуву вопрос о Черепашьем Сердце, – но понимает местный диалект слишком скудно, чтобы спрашивать самой.

Словно доказывая, насколько трудно выдуть и выровнять один большой овальный лист стекла, Тааби проводит их по двору. Жестами и бормотанием на ломаном языке он объясняет им процесс изготовления так называемого коронного стекла. Потный рабочий, голый по пояс, выдувает сквозь длинную трубку огромный пузырь. Когда этот пузырь достигает нужных размеров, к противоположному его концу крепят железный прут – понтиль, – а саму трубку обламывают. Стеклянный пузырь раскручивают и вновь нагревают несколько раз, и таким образом он постепенно становится плоским. Для крупного листа стекла, поясняет Тааби, несколько стеклодувов работают вместе: управляют более массивным стержнем-понтилем, чтобы удержать изделие ровно, когда раз за разом заталкивают остывший материал в гигантскую плавильную печь. Лей издаёт соответствующие ситуации гортанные звуки восхищения. Эльфи держит рот на замке. Пусть вода – её главный враг, но и огонь не друг.

— Лей, спроси про Черепашье Сердце, – тихо подсказывает Эльфи.

— Давай сначала подпишем договор, – отвечает хозяйка.

Как только Тааби и Лей подписывают бумагу, стекольный мастер немного оттаивает. Он показывает покупательницам разные стеклянные диковины: кувшины, тотемы и прочие вещицы, отлитые из сплавов стекла разных цветов, – всё это кажется Эльфи дурацким и ненужным. Но её внимание привлекает какой-то странный предмет, который стоит на каменном постаменте в зарослях вьющихся растений.

— Спроси его, что это, – просит Эльфи. – Похоже на стеклянный мыльный пузырь.