Злая: Детство

Часть четвёртая Слёток

44

Новое нарядное одеяние Эльфи вызывает у Фрекса большие сомнения. Оно куда менее громоздкое и тяжёлое, чем юбка Мелены, что буквально провоцирует девочку кружиться и вертеться.

— И что плохого? – огрызается няня. – Едва ли не первая вещь в её жизни, которая хорошо на ней сидит. Очень славно, даже, пожалуй, игриво.

— Это мне и в нём и не нравится. – Фрекс поворачивается к дочери. – Вижу, я как раз вовремя определил тебя на службу в миссию. Успел в последний миг. У меня всегда были подозрения по поводу этого торговца.

— Правда, отец? И всё же вы позволили мне работать у него, чтобы прокормить семью. – О, как холодно она это произнесла! Новая её способность – высказывать что-нибудь обезоруживающе резко.

— Не язви. Я нарочно расспрашивал людей, проверял этого Унгера, чтобы убедиться, что с тобой всё будет в порядке. И ведь так и было, верно?

Ей неприятно признавать его правоту, но соврать она не может. Эльфи кивает.

— Хорошо. Хотя теперь, глядя, во что он тебя вырядил, я начинаю думать, что мои прежние опасения всё-таки были оправданны. Но всё же никакого вреда не случилось. Вырвали тебя в последнюю минуту из этого вертепа пустой мишуры. Но ничего. Двинемся дальше, будем совершенствоваться через служение. Как и подобает всем благонамеренным людям.

Но даже на службе – миссионерки и певчей – Эльфи обнаруживает, что обновлённый наряд помогает ей меньше подчиняться отцу. Даже когда она исполняет его поручения. Его смущает платье дочери – поэтому ей оно нравится. Она тренируется кружиться на носке одной ноги, чтобы подол юбки взмывал и парил.

— Да, задорный наряд, как раз для непоседы, – бормочет няня с оттенком одобрения, зависти и скепсиса вперемешку.

Однажды Лей возвращается из города со свёртком грубо, начерно разрезанной ткани под мышкой. Это прислал Унгер – для Фрекса. Хозяйка подозревает, что Фрекс заказал её для нового облачения Эльфи, надеясь придать дочери более богоугодный и менее вызывающий вид.

— Я могу выкроить и быстренько сшить приличную тунику – так сделала бы любая мать, – предлагает Лей.

Но, осмотрев отрез, Эльфи объясняет, что Унгер послал его к ним домой с другой целью:

— Нам ещё нужно заказать стекло – вместо прежнего, которое кто-то разбил в день, когда я впервые к нему пришла. Это было частью сделки, по которой я у него работала. И мы пока её не выполнили.

Фрекс, вернувшись домой, настаивает, что Эльфи не должна больше иметь никакого отношения к Унгеру и его делам.

— Мы обещали! – спорит Эльфи. Она напоминает отцу, что это также шанс наконец-то отыскать племя Черепашьего Сердца. Ведь он тоже был стеклодувом. – Это просто обмен, то на то. Посмотрим, что мы сможем узнать. И мы ведь дали слово, отец. Пусть даже никто до сих пор не признался в том, что разбил окно.

— Стекло может разбиться и от собственной тяжести, – возражает Фрекс.

— Так же, как и сердце, – внезапно добавляет Лей. Реплика настолько неуместна, что никто не поддерживает тему.

Лей читает вслух инструкции Унгера о том, как найти мастерскую стеклодува. Она находится в местечке под названием Самани, полдня пути на север, за грядой невысоких округлых холмов, где Эльфи когда-то встречалась с Карликовыми Медведями.

— Ладно, – говорит Эльфи. – Схожу туда и вернусь в тот же день.

Может, ей удастся увидеть Скийоти, узнать, что с ними случилось. Может, они в порядке – может, их вовсе не..

— Я запрещаю тебе даже думать об этом. Я сам пойду.

Но отцу сперва нужно решить проблему с городскими старейшинами, которые подали иск против его собраний в общественном месте. Фрексу предстоит отстоять свою позицию и получить разрешение. На это может уйти несколько дней – на заседания разных комитетов и встречи с судейскими чиновниками.

Тем не менее он ни за что не желает отпускать Эльфи одну в Самани. Это исключено. Няня сопровождать её тоже не может: не рискует оставлять Панци без присмотра шататься по Оввельсу. Вздорный мальчишка вошёл в фазу полной неуправляемости.

О Нессе и говорить не стоит – о чём тут говорить?

Эльфи же хочет лишь одного – вырваться. Немедленно. Она и сама не знает зачем. Черепашье Сердце, в сущности, лишь предлог, отцовская навязчивая идея. Но у неё самой словно зуд в костях. Узкий мирок Оввельса сделался ей тесен. Она ещё как-то выдерживает церковное пение для миссии, но чувствует себя притворщицей: подлинное благочестие ускользает от неё. Она скучает по лавке Унгера, хотя пути назад нет. И всё ещё надеется узнать, что случилось с Нери-нери и Лолло-лолло. Если это возможно.

Значит, нужен план. Эльфи изводит отца: жалуется на головную боль, на слабость, говорит, что не может петь на людях.. А вдруг ей поможет перемена обстановки? Немного движения? Может, они придумают какой-то выход?

— Голова болит?.. – Няня поглаживает подбородок. – Как летит время! Я пойду приготовлю примочки.

Так как Фрекс и слышать не хочет, чтобы Эльфи сопровождал какой-либо другой мужчина, дело заходит в тупик – пока, совершенно неожиданно, не вмешивается их домовладелица. Лей Лейлаани, готовая послужить общему делу.

— Я знаю, как идти в Самани, – смело заявляет она. – У меня там когда-то жила кузина. Отведу Эльфи, завершим сделку. Я только с радостью.

— Почему этот Унгер сам не пойдёт и не закажет своё стекло? – ворчит Фрекс.

— Да там у него одна из жён живёт. И дети, – пожимает плечами Лей. – Семьи. Жить с ними невозможно, но и без них жить нельзя. Хотя некоторые пытаются. Я вот уже давно пытаюсь, но я-то предпочитаю жить с семьёй.

Няня закатывает глаза.

— Кроме того, – добавляет Эльфи, – Унгеру ни к чему клан Черепашьего Сердца. Это наше дело, а не его.

Таким образом, на следующее утро домовладелица и Эльфи выдвигаются в путь, прихватив с собой выкройку ткани по форме будущего окна. Несса, обиженная тем, что её оставили дома, начинает визжать. До Эльфи не сразу доходит: сестра пародирует её пение. Голос тоже может быть мощным оружием.

— О господи, – вздыхает Лей Лейлаани. – Сколько всего приходится терпеть бедной вдове с небольшим достатком. Что же она такая воинственная?

— Она куда больше подходит на роль зазывалы Безымянного Бога, – отвечает Эльфи. – По-моему, у неё бы отлично получилось.

— Не готова я такое слушать. Она не новых обращённых приведёт, а старых распугает.