Злая: Детство

Неважно, что текст у песни совершенно не духовного содержания. Рифмованные слоги приятно звенят в воздухе, мелодия бойко меняет ритм. Народ постепенно подходит ближе. А Фрексу только этого и надо. Наконец он начинает закрепляться в Оввельсе, а Эльфи служит ему своего рода духовной приманкой, услаждая слух публики. То, что это происходит именно в дни праздника Сэент, выглядит не только уместным, но даже отчасти пророческим.

42

В ту же неделю Фрекс официально объявляет о своей миссии жителям Оввельса. Они приходят его слушать: возможно, им льстит его внимание, или они просто вежливы. В любом случае он достаточно проницателен, чтобы уловить, чего они жаждут, и дать им именно это. Он позиционирует себя как провозвестника перемен.

Он подробно рассказывает им о предстоящих трудностях. Ведь хитроумные квадлинги наверняка видят, что мир рушится, теряет опоры? Жители Оввельса не могут отрицать нарастающую угрозу своему укладу.

Старые обычаи в опасности, почтенные предки безмолвствуют в ужасе.

Сначала – невиданная доселе находка, корунд в кальците: Рубиновая Угроза! Множество плантаций зеленного жемчуга опустошает разработка придонных залежей корунда, погребённых под толщей воды.

Кроме того, хватка Изумрудного Города на провинции сжимается всё крепче. Вот она, проклятая дорога. Аркан, петля из жёлтого кирпича, нарочно сооружённая, чтобы задушить старые порядки, утверждает Фрекс. Далёкие властители оплачивают вторжение в Край Квадлингов, наводняя собственный внутренний рынок рубинами, добытыми ценой разрушения квадлингского исконного уклада.

Нет, он не такой, как военные из правительства Волшебника; он, как и квадлинги, в некотором смысле противостоит им. Он пришёл научить их новому способу противостоять внешним силам, что давят на них из-за болот. Его божество скрывается за завесой парадоксального имени – Безымянный Бог. А местные духи квадлингов, если их и почитают как духов, туманны, эфемерны. Прискорбно бессильны. Предки ушли в туман и не вернулись. Волнения и Всплески, как их зовут, древние хранители-оборотни: столь же ненадёжные в смерти, как и при жизни. Где они теперь, когда так нужны?

Одним словом, жители Оввельса готовы к обращению в веру. В них нарастает потребность верить в нечто неколебимое, постоянное.

Брат Фрексиспар не похож на квадлингов. И это придаст ему ещё большую привлекательность, тихонько подсказывает Лей, едва её соплеменники, преодолев природную сдержанность и скромность, наконец приглядятся к нему. Он высок и бледен в сравнении с их красновато-смуглыми, обветренными лицами. Они носят плетёные шляпы с широкими полями и низкими тульями, а Фрекс ходит с непокрытой головой или надевает шапочку с кисточкой, похожей на шнурок колокольчика. И эта борода – почти безбородым квадлингам она кажется характерной чертой истинного пророка. Она отросла длинная и пышная, не чета ухоженным усикам инженеров-строителей из Изумрудного Города. То, что борода к тому же слегка дурно пахнет, лишь усиливает впечатление, хотя, когда об этом полунамёком проговаривается Лей, Фрекс грозно хмурится, а затем уходит мыться с мылом и натираться благовониями.

За годы, прошедшие с отъезда из Манникина с женой и старшим ребёнком, Фрекс заметно улучшил своё знание куаати. Он также научился лучше обращаться с паствой. Его речи из обличающих, как прежде, сделались увещевающими, певучими и трогательными. Несмотря на все свои беды, квадлинги Оввельса – народ благодушный. Они охотнее откликаются на одобрение, нежели на упрёки.

И, конечно, свою роль играет Эльфи. Ей не дано постичь, сколько она значит для успеха отца. Однако, несомненно, она – важнейший его инструмент. Её голос – его голос. Однажды утром она пробует спеть гимн, довольно точно переведённый на куаати, – но собрание хмурится и ропщет. Слушателям хочется, чтобы голос Эльфи служил им мистическим проводником в неведомое. Родной, знакомый язык обесценивает чудо. Потому, повинуясь отрывистому приказу Фрекса, она тут же возвращается к обычному озийскому.

43

На четвёртый день отец велит ей зайти к Унгеру и сообщить, что она больше не может работать в лавке тканей. Она нужна на площадке для собраний, руководство женской школы позволило Фрексу и дальше выступать там с проповедями – это придаёт их заведению некоторое преимущество перед конкурентами. Своего рода ореол почёта. Эльфи не в восторге от того, что будет прочно прикована к богослужениям, но что тут поделать? Троппам нужно что-то есть, к тому же рано или поздно придётся платить Лей за аренду: у них уже копится задолженность.

Ближе к вечеру Эльфи идёт в лавку Унгера, карабкается по лестнице в своей нелепой тяжёлой юбке. Мельком оглядывает лагуну – не видно ли Карликовых Медведей, но, с другой стороны, те сами говорили, что редко пробираются в плавучие сады, разве что в полдень. Она расправляет плечи и просовывает голову сквозь полог из нанизанных на нитку пуговиц – от мух.

— Я знаю, ты здесь, иначе бы дверь была закрыта.

Унгер выходит из подсобки.

— Вот уродство, – констатирует он, оглядывая её наряд. – Так, значит, после самовольного отпуска ты наконец приползаешь обратно? Или, вернее сказать, вплываешь в шуршании?

— Отец сказал, что пора разорвать сделку. Мы уже за всё расплатились сполна: отдали три или четыре маминых платья, да ещё прибавить, сколько времени я сюда ходила и сколько всего делала – мерила, кроила, подметала, вырезала крылья..

Унгер кивает.

— Я знал, что это не продлится вечно. А ведь сколькому я мог бы тебя ещё научить.. Ладно. Да, эти платья с чужеземным узором.. мы нарезали из них уйму праздничных крыльев. Настоящий бум. Разорили конкурентов. Так что спасибо. Согласен: за мои поиски Черепашьего Сердца вы уплатили. Пусть это пойдёт вам на пользу.

— Так где же его клан? Ты нам скажешь?

— Дай договорить. Что до расходов на замену разбитого стекла – время, что ты отработала тут, пожалуй, покрывает эту сумму. Я ещё не свёл все цифры. Даже если.. – он поднимает руку, – даже если ты настаиваешь, что у меня нет доказательств вины кого-то из вашей компании. Я не могу доказать это, а вы не можете доказать обратное. Так что мы в расчёте или близко к тому. Считай, что остаток долга – мой подарок. Но, девочка моя, какой же у тебя жалкий вид в этом бесформенном мешке. Повернись. Ужас. Смотри, как валик на поясе топорщится. Ни изящества, ни толку. Совсем тебе не к лицу.

— Оно и не должно быть мне к лицу, – бурчит Эльфи. – Это же одеяние, ну, для этой. Поющей сирены.