Страница 242 из 249
— Да, мы получили первые вести. Всем членам Верховного Совета доставили сегодня копии. Так не вовремя, прямо в день праздника. Я тогда еще подумал, что это ужасно невежливо. Что ж, зато у нас теперь есть причина напиться и рыдать, уткнувшись в кубки.
Ота изобразил позу вопроса, достаточно простую, чтобы гальт смог ее понять.
— Все города погибли, кроме Киринтона. Там придумали какую-то хитрость: натянули веревки, поставили на улицах людей. Я не совсем понял. Предместья и селения тоже пострадали, но меньше. Прежнюю силу мы обретем, пожалуй, лишь через два поколения.
— Это если ничего больше не случится, – сказал Ота.
В городе запели трубы.
— Вы об Эймоне? Да, они для нас угроза.
— Об Эймоне, Эдденси, Западном крае. О любом государстве.
— Если бы у нас были андаты..
— Их нет.
— Нет, – с кислым видом кивнул Фарер. – Но кто об этом догадывается?
В тусклом свете углей его лицо приобрело такой же сумрачный красноватый оттенок, как луна во время затмения. Гальт улыбнулся, наслаждаясь недоумением императора.
— Мы с вами, – продолжил он. – Верховный Совет. Хайятский Совет, который вы собрали перед отъездом. Ана. Данат. Несколько воинов. Всего-то человек тридцать знают, что на самом деле произошло. И ни один из них не служит эймонцам.
— Вы хотите сказать, нужно притвориться, будто у нас есть андат?
— Не совсем. Если стольким людям известна правда, рано или поздно она откроется всем. Но есть способ устроить так, чтобы враги нас побаивались. Отправьте им послания, напишите, что андат есть, но к его силе решили пока не прибегать, заявите, что гибель некоторых людей и странные происшествия никак не связаны с новым поэтом Империи.
— Гибель людей? Каких?
— Не уточняйте. Они сами все додумают.
— То есть они должны поверить.. что андат существует, но мы это скрываем? – Ота рассмеялся.
— В конце концов они поймут, но чем позже это произойдет, тем лучше мы подготовимся к нашествию.
— А его не избежать, – закончил Ота. – Хорошая мысль. Эта мера нам ничего не стоит, а выгоду принесет большую. Иссандра?
Фарер откинулся на спинку стула, положил ноги на перила, взглянул на звезды и полную, тяжелую луну. На удар сердца он показался императору одиноким и несчастным. Дасин хлебнул вина и посмотрел на Оту.
— Моя жена удивительная женщина. Мне очень с ней повезло. И если Ана хотя бы вполовину такая же, она будет править нашими народами, понравится это вашему сыну или нет.
Ота сразу вспомнил о сотне других напастей. Дела Хайема и Гальта шли хуже некуда. Может, Ана и будет императрицей, но сейчас это ничем не поможет. Состав Гальтского Совета постоянно меняется, однако стоит ли проводить выборы и назначать людей на должности? Ведь страна почти опустела. От того, как поступит император, зависит, кем станет он для гальтов. Убийцей или спасителем?
— В том все и дело, – сказал Фарер Дасин, будто прочитав его мысли. – Если держаться врозь, мы обречены. У нас нет военной силы, зато предостаточно врагов.
— А если объединиться, то как? Будет Верховный Совет исполнять мои распоряжения? Или я должен наделить его полной властью?
— Идите на уступки, высочайший, и требуйте уступок от них, – сказал Фарер. – Вопрос этот будет решаться долго, со спорами, нытьем и театральным заламыванием рук. С другой стороны, все лучше, чем война.
— Все лучше, – повторил Ота.
Лишь когда слова повисли в ночном воздухе, точно обрели плоть, император понял: он только что согласился. Один народ. Его Империя выросла в два раза. Управлять ей, заботиться о ее нуждах теперь втрое сложнее, а у него вполовину меньше власти. Ота рассмеялся. Фарер Дасин удивленно вскинул брови.
— Завтра, – сказал император. – Созовите Верховный Совет, а я соберу свой. Начнем с доклада, что прибыл сегодня, и составим план действий. Передайте Иссандре, что я отправлю послания нашим соседям. Лучше сделать это побыстрее, пока нас не начали отговаривать.
Они сидели в тишине. Два мужчины, семьи которых объединил брачный союз детей. Два врага, которым предстояло строить общий дом. Две великие силы, чье золотое время прошло. Они могли бы притвориться друзьями, но оба знали, что узы настоящей дружбы свяжут лишь их потомков.
Фарер допил вино и поставил чашу на пол. Уходя, старый гальт положил руку на плечо императора.
— Ваш сын хороший человек.
— А ваша дочь – сокровище.
— Да, это так, – серьезно ответил Фарер Дасин.
Ота снова остался в одиночестве. Ноги совсем замерзли, уши и нос горели. Император запахнулся в одеяло и ушел с балкона, оставив позади город и шумное празднество.
Во дворцах было тихо, люди сновали туда-сюда, как за сценой во время представления. Слуги бегали с поручениями, шепотом спорили и сразу умолкали при виде императора. Пусть эта ночь идет своим чередом. Процессия уже вернулась в дворцовый городок. Навстречу попадались люди в халатах, к подолам которых прилипли блестки и кусочки цветной бумаги. Лица горели румянцем, тут и там звенел смех. Даже если бы они устроили свадьбу не в Ночь свечей, празднество все равно затянулось бы до рассвета. Сегодня все в Утани, от придворных до последнего нищего, уснут лишь к утру, а проснутся с тяжелой головой. Наверное, запасов вина до весны не хватит.
Зато появятся дети. Император уже сейчас мог насчитать дюжину женщин, которые к лету родят. И так повсюду, во всех городах. Они пропустят всего лишь одно поколение. Империя споткнется, но устоит.
Сейчас они праздновали не просто объединение Хайема и Гальта – начало новой эпохи. Жаль только, среди всего этого веселья Ота чувствовал себя чужим. Наверное, потому что знал, как велика расплата.
Дочь была там, где он и думал, – в доме лекаря, где стояли широкие столы из сланца, пахло уксусом и дымом благовонных курений. У распахнутых дверей покачивались на ветру фонарики из ткани. На ступенях лежали носилки из деревянных шестов и холстины, на которой темнели пятна крови. В покое сидели на низких деревянных скамьях или лежали на полу полдюжины мужчин и две женщины. Один мужчина привстал, попытался изобразить позу почтения, сморщился от боли и сел. Ота вошел в зал. Трое целителей в кожаных фартуках занимались больными, вокруг стояли слуги и помощники. Эя, тоже в фартуке, трудилась у дальнего стола. Перед ней лежал, постанывая, гальт с окровавленным боком. Эя подняла глаза, увидела отца, и сложила перемазанные кровью руки в жесте приветствия.
— Что с ним? – спросил Ота.
— Выпал из окна и напоролся на палку. Вроде все щепки мы из него вытащили.
— Выживет?