Страница 241 из 249
31
Свадьба Аны Дасин и Даната Мати состоялась в главном храме Утани в Ночь свечей. Народ заполнил все балконы, а на полу, где лежали подушки, не осталось ни одного свободного места. Тут собрались все, от знатных гальтов и утхайема до последнего огнедержца. Было жарко и душно, точно в амбаре; в воздухе стоял густой запах благовоний и духов. Император сидел в кресле, глядя на море лиц. Многие гальты надели траурные одежды. Как ни странно, их примеру последовали и некоторые из его подданных. Ота подозревал, что дело тут не столько в скорби по умершим, сколько в недовольстве брачным союзом. Правда, это не слишком тревожило императора. Таких забот у него были сотни.
Гальтская церемония уже закончилась – под заунывную песню рис окропили вином, – правда, что символизировало это действо, император так и не понял. Настало время для хайемского обряда. Ота незаметно подвинулся, стараясь не подать виду, что ему неудобно, хоть и знал: все взгляды Утани сейчас прикованы к возвышению.
Фареру Дасину был очень к лицу черный с охряно-красным халат. Рядом сидела Иссандра Дасин в гальтском наряде – желтом кружевном платье поверх алого. Перед родителями Аны стоял на коленях Данат.
— Фарер Дасин из Дома Дасинов, я склоняюсь перед тобой как перед старшим. Я склоняюсь перед тобой и прошу твоего согласия. Я хочу взять в жены дочь твоей крови, Ану. Если ты против, скажи об этом и прими мое извинение.
Храм зашумел, как пшеница под ветром – слова юноши повторяли шептальники. Невеста сидела на подушке по правую руку от родителей, а место Даната было подле отца, слева. Платье Аны стало предметом долгих и горячих споров, поскольку ее живот заметно округлился. Швеям не стоило труда его скрыть, но девушка все-таки выбрала узкое гальтское платье с лентами, что свисали с пояса, и теперь даже самому дальнему зрителю было понятно, что ребенок появится на свет задолго до наступления теплых дней. Мастера этикета обоих дворов целую неделю сражались за соблюдение приличий, точно бойцовые собаки. Ота подумал, что в этом платье с гирляндами из лент девушка прекрасна. Ее отец, очевидно, тоже так считал. Вместо традиционного ответа – «я согласен» – он посмотрел в глаза Данату, затем повернулся к дочери.
— По-моему, спрашивать уже поздновато, – сказал старый гальт.
Ота рассмеялся, тем самым разрешая посмеяться и придворным. Данат широко улыбнулся. Он принял позу благодарности, пожалуй более сердечной, чем требовали правила, а затем подошел к отцу и опустился на колени перед ним.
— Высочайший? – спросил юноша, сдерживая улыбку, но губы все-таки дрогнули.
Ота помолчал, будто раздумывая, и придворные снова засмеялись. Император встал, радуясь возможности размять затекшие ноги, хоть и знал, что скоро будет мечтать о кресле.
— Перед лицом всех собравшихся я благословляю этот союз. Да соединится кровь Дома Дасинов с кровью императорского рода. Пусть те, кто почитает Хайем, чтят этот брак и разделят с нами праздник. Начнем же церемонию.
Шептальники повторили его слова. Вперед вышел жрец, нараспев читая древнюю молитву, смысла которой никто здесь уже не помнил. Глубокий старец смотрел на присутствующих с безмятежной радостью, словно человек, до того напившийся, что и шататься не может. Ота и старик обменялись позами приветствия, а затем император отступил. Начался брачный обряд.
Данат взял длинную веревку с петлей и повесил ее себе на руку. Жрец задал ритуальные вопросы, юноша ответил. Поясницу ломило, но Ота даже не шевельнулся. Другой конец веревки тоже связали петлей и передали жрецу, а тот надел ее на руку Аны. Толпа взревела, и весь мир потонул в ее ликующем гуле. Придворные двух народов славили молодых, забыв о правилах этикета. Данат и Ана, соединенные витым хлопковым шнуром, счастливо улыбались и махали всем руками. Ота подумал, что ребенок, наверное, шевелится сейчас в темноте материнского чрева, слыша эти непонятные звуки.
Впереди стоял Баласар Джайс в одеждах советника. Старый гальт хлопал маленькими ладонями, по его щекам катились слезы. Сердце кольнула печаль. Синдзя не дожил до этого часа. И Киян. Император вздохнул, напомнив себе, что он всего лишь зритель. Его жизнь, любовь и свадьба с хозяйкой постоялого двора из Удуна тут ни при чем. Это праздник Даната и Аны, а они сейчас так прекрасны, что и не описать словами.
Церемония затянулась, и, когда процессия понесла жениха и невесту по улицам Утани, закат давно уже отгорел.
Оту проводили на высокий балкон, с которого открывался вид на город. Воздух был ледяной, но рядом поставили чугунную жаровню с пылающими углями, так что с левого бока императора припекало, а его правый замерз. Завернувшись в плотное шерстяное одеяло, Ота смотрел на праздничное шествие. Каждая улица, на которую оно поворачивало, вспыхивала множеством огней, всюду развевались знамена и ленты.
Вот и начался новый век, подумал Ота. Слава богам, что там, внизу, не я.
На балкон вышла молодая служанка и позой объявила о госте. Ота и не подумал вытащить руки из-под одеяла.
— Кто?
— Фарер Дасин-тя.
— Веди его сюда. И принеси горячего вина.
Девушка изобразила позу повиновения, развернулась.
— Погоди, – остановил ее Ота. – Как тебя зовут?
— Тояни Вауатан, высочайший.
— Сколько тебе зим?
— Двадцать.
Император кивнул. Правду сказать, выглядела она совсем ребенком. Он в ее возрасте уже плыл на Восточные острова, оставив позади две разных жизни. Ота указал на город:
— Мир изменился, Тояни-тя. Теперь ничего уже не будет по-прежнему.
Девушка с улыбкой изобразила позу поздравления. Конечно, она ничего не поняла. И винить ее в этом было бы глупо. Ота улыбнулся и вновь стал любоваться праздником. Он не заметил, как служанка ушла. Свадебное шествие уже свернуло на длинную, широкую дорогу, ведущую к набережной, когда к императору подошел Фарер Дасин. Тояни принесла две чаши с дымящимся вином, а потом стул для гостя. Она двигалась ловко, совсем не привлекая к себе внимания. А ведь это целое искусство, подумал Ота.
— Вот и все, – сказал Фарер Дасин, когда служанка ушла.
— Да, – кивнул Ота. – Правда, я не перестал ждать новых бед.
— Пожалуй, с нас их уже хватит.
Ота пригубил вино. Хмель из напитка не совсем вышел, вкус был пряный и необычный. Император боялся этого разговора, но сейчас, когда пришло время начать, все оказалось не так уж и страшно.
— Говорят, прибыл гонец с докладом, – сказал он.