Страница 120 из 249
Баласар спал тяжело, будто в лихорадке, и проснулся вконец разбитым и изнуренным. Боль немного утихла. Понаблюдав за остальными, он понял, что им тоже стало лучше. Однако первое резкое движение отозвалось леденящей вспышкой. Сражаться он был не в состоянии. Командиры, оставшиеся в живых, попробовали на глаз оценить потери. Вышло, что за день он лишился трех тысяч. Одних погубили враги, другие легли при отступлении и замерзли. Почти третья часть войска. Каждый третий. Новые призраки за спиной. Жертвы высокой цели, которая, как он думал, по плечу ему одному. От Юстина никаких вестей. Баласар пожалел, что отпустил его.
За ночь тучи разошлись. Величественный купол небес окрасился дымчато-голубым, как яйцо малиновки, цветом. Черные башни, подпиравшие его, перестали сыпать градом стрел и камней. Может, иссякли запасы, а может, в этом просто не стало нужды. У Баласара и его людей и так хватало бед.
На смену снегопаду пришел обжигающий холод. Воины собрали все, что можно, чтобы развести огонь в очагах домов – сломанные стулья и столы, уголь из паровых телег. Огонь танцевал, потрескивая, но жар таял всего в ладони от источника. Маленьким кострам было не справиться со стужей. Баласар, сгорбившись, сидел возле очага в чайной и пытался понять, что делать теперь, когда все пропало.
Припасов пока хватает, думал он. Чтобы пить, сгодится и талый снег. Можно жить в захваченных домах, пока местные жители не начнут устраивать ночные вылазки и резать глотки спящим или пока не придет настоящий буран. Тогда от гальтов останутся только трупы с почерневшими лицами.
Единственная надежда – ударить снова. Надо выждать день, а может, два. Наверное, андат уже причинил весь вред, какой мог. Уж лучше умереть в попытке прорваться вниз. Гальты и так обречены. Уж лучше погибнуть, сражаясь.
— Генерал Джайс!
Баласар поднял взгляд от огня, внезапно осознав, что смотрел в него чуть ли не все утро. Юноша, стоявший в проеме двери, показывал куда-то на улицу. Слова срывались с его губ – тяжелые, белые.
— Они пришли, генерал! Они зовут вас.
— Кто?
— Враги, генерал.
Баласар помедлил, стараясь взять себя в руки. Встал и медленно вышел из дома. Вдали столбами поднимался серо-черный дым. На северной стороне одной из огромных площадей выстроилось с тысячу мужчин. Или женщин. Или нечистых духов. Они так закутались в меха и шкуры, что едва походили на людей. Между ними стояли гигантские каменные печи. Языки пламени вздымались на два человеческих роста и лизали небо. В центре площади поставили черный лакированный стол с двумя стульями. Среди льда и снега он казался видением из сна, как рыба, плывущая в воздухе.
Баласар вышел на южный край площади, и ропот голосов, которого он раньше не замечал, вдруг стих. В безмолвии стало слышно, как трещит и ревет голодный огонь в печах. Баласар поднял подбородок и оглядел ряды противника. Если бы они пришли сражаться, то не выслали бы гонцов. И тогда им не пригодился бы стол. Намерения очевидны.
— Беги, – сказал Баласар пареньку. – Приведи людей. И найди мне знамя, если оно еще осталось.
Через полторы ладони ему раздобыли знамя, серый плащ и новый меч. Двое барабанщиков выжили. Они начали отбивать гулкий, вибрирующий ритм, когда Баласар зашагал по площади. Он знал, что все это может оказаться уловкой. Если люди, укутанные в меха, спрятали за спиной лук, сейчас они только и ждут возможности утыкать его стрелами. Баласар гордо расправил плечи, он ступал со всей уверенностью, на какую был способен. Слышал, как за спиной вполголоса переговариваются его воины.
На другом конце площади толпа расступилась и вперед вышел человек. На нем были плотные одежды из черной шерсти, расшитые золотыми нитями, хотя голова осталась непокрытой. С величественной грацией, которая отличала хаев даже тогда, когда они умоляли о пощаде, незнакомец направился к столу.
Они подошли к столу почти одновременно.
Удлиненное, чисто выбритое лицо хая несло печать сильной воли. Его глаза казались темнее, чем предполагал их цвет. Так вот каков враг.
— Генерал Джайс. – Голос оказался на удивление будничным, настоящим.
Человек заговорил по-гальтски.
Баласар понял, что ждал напыщенной речи. Формального обращения с требованием сдаться и угрозами обрушить страшную кару в случае отказа. Простое приветствие его тронуло.
— Высочайший, – ответил Баласар на хайятском.
Хай изобразил позу приветствия, достаточно простую для чужестранца, но и не настолько примитивную, чтобы казаться снисхождением.
— Прошу прощения за невежество. Я говорю с хаем Мати или Сетани?
— Сетани сломал ногу в сражении. Я Ота Мати.
Они сели друг напротив друга. Под глазами хая лежали темные круги. Изнеможение, понял Баласар. И еще что-то.
— Так что же? – начал хай Мати. – Как нам остановить все это?
Баласар поднял руки, изображая, как он полагал, жест вопроса. Это движение он выучил одним из первых, когда еще ребенком начал изучать хайятский язык и впервые услышал об андатах.
— Нам нужно закончить войну, – пояснил хай. – Как это сделать?
— Требуете, чтобы я сдался?
— Если вы изволите.
— Каковы ваши условия?
Баласару показалось, что хай вздохнул. Его укололо смутное чувство, что он разочаровал правителя.
— Сдайте все оружие. Поклянитесь вернуться в Гальт и больше никогда не нападать на города Хайема. Верните все, что похитили. Освободите пленных.
— Я не стану вести переговоры с другими городами, – начал Баласар, но хай покачал головой.
— Я император Хайема. Мы договоримся обо всем сейчас. Именно сейчас.
Баласар пожал плечами:
— Хорошо. Так тому и быть. Вот мои требования. Выдайте мне поэтов, их библиотеку, андата, себя самого и членов вашей семьи, хая Сетани и его родственников, и тогда я сохраню жизнь всем остальным.
— Я слышал эти требования раньше. Значит, мы возвращаемся к тому, с чего начали? Как нам остановить войну?
— Пока у вас есть андат – никак. Пока вы ставите себя выше остального мира, считаете, что вы его лучшая часть, вы слишком опасны. Если я погибну, если погибнут все, кто пришел со мной, но мы сумеем спасти мир от этой угрозы – пусть, жертва того стоит. Как нам остановить войну? Мы ее не остановим, высочайший. Казните нас за дерзость, а потом начинайте молиться своим богам, чтобы не потерять силу, которая вас защищает. Потому что, как только это случится, придет ваша очередь встать перед палачом.
— У меня нет андата, – сказал император. – Его не удалось пленить.
— Но..