Страница 46 из 68
Маг издал короткий смешок, срикошетивший от каменных сводов зала. Казначей осекся на полуслове и испуганно вжал голову в плечи. Адриан медленно повернул голову к другу. В его синих глазах полыхала чистая, концентрированная зависть, тщательно замаскированная под ярость. Пока чародей откровенно развлекался, инквизитор уже два часа героически погибал от скуки.
— Магистр, — процедил герцог, мысленно проклиная друга за то, что тот веселится в одиночку, — Я нахожу ваш неуместный оптимизм подозрительным. И крайне раздражающим. Вам есть что добавить к вопросу о сене, или вы просто поделитесь причиной своего веселья со всеми?
Казначей побледнел. По его лбу покатился крупный пот. Ему почудилось, что под кодовым словом «оптимизм» эти двое обсуждают план его скорой казни за растрату фуража.
— О, друг мой, — волшебник блаженно откинулся на спинку кресла, изо всех сил сжимая зубы, чтобы не выдать спутницу, которая вовсю щекотала его шею своим хихиканьем.
Адриан заметил это блаженство и заскрипел зубами от зависти еще громче. А чародей неспешно продолжал:
— Я лишь подумал, что если мы заменим дефицитное сено чистым, незамутненным энтузиазмом наших чиновников, лошади сдохнут от гордости, а казна озолотится.
— Я... я всё верну! То есть, пересчитаю! — пискнул казначей. Судорожно сгребая свитки в охапку, он начал пятиться к выходу, мелкими шажками изображая испуганного рака под тяжелыми взглядами двух первых лиц королевства.
— Себ, посмотри на Адриана! — фейка зашлась в восторге, прикрывая рот крошечными ладошками. — Он сейчас взорвется. У него на лбу вена вздулась в форме знака вопроса. Он не понимает, почему ты такой довольный. Он думает, ты либо поймал кураж, либо замышляешь переворот. Скажи ему что-нибудь обидное про его серьезную рожу, ну пожалуйста!
Лазурный ласково посмотрел на лучшего друга и, изящно приподняв бровь, заговорщически ему подмигнул.
Герцог судорожно вздохнул. Его пальцы соскользнули с подлокотника и намертво схватились за рукоять меча — так сильно, что костяшки побелели. Инквизитор уже мысленно сконструировал для мага персональную дыбу с подогревом.
Как вдруг пятившийся казначей с глухим стуком обо что-то врезался.
Точнее, в кого-то.
Прямо в дверях несчастный чиновник отрекошетил от монументальной груди маршала Громобоя. Казначей тихо пискнул, выронил свиток и, кажется, окончательно слился с текстурой ковра.
На сцену вышел мужчина с лицом изрезанного шрамами утеса. Громобой окинул замерший зал взглядом, от которого у Себастьяна едва не осыпалась магическая защита, а у Адриана — спесь.
— Докладываю! На границе орки точат топоры, а у нас мечи ржавеют быстрее, чем казначей успевает воровать! — гаркнул маршал с порога. От этого голоса со стен предсказуемо и привычно посыпалась штукатурка, прямо на лысину распластанного казначея. — Адриан, почему твои инквизиторы еще не на передовой?