Страница 37 из 68
— Гертруда, — трактирщица не выдержала и указала пальцем на ближайшую «птицу», которая была размером с хорошего поросёнка. — А чего это куры у тебя такие... монументальные? Ты их что, свинцом кормишь для веса? Или Пых опять с эликсирами переборщил?
Кухарка обиженно поджала губы и скрестила руки на груди, всё ещё не выпуская скалку.
— Ты, хозяйка, на Пыха не вали! Сама виновата, — буркнула она. — Придумала «Наполеоны», «Маффины», «Круассаны-шмуассаны»... Люди-то наши, деревенские, народ консервативный. Они как слышат, что тесто должно быть «воздушным», так сразу за вилы хватаются — думают, там нечисть сидит и дует.
— И? При чём тут куры-тяжеловесы? — пискнула фейка.
— А при том! Никто, кроме них, эту кулинарную ерундень не жрёт! — отрезала бой-баба. — Выбросить добро рука не поднимается, так я эти твои «высокие бисквиты» птице скармливаю. Они теперь на заварном креме так заматерели, что петух на забор взлететь не может — забор под ним рушится. Вон, гляди, у Пеструхи уже одышка, зато несет по два яйца в день, и оба — с запахом ванили.
Писательница остолбенела. Перед ней была живая иллюстрация того, как высокая кухня 21-го века адаптировалась к суровому бытовому фэнтези.
— То есть... — бедовая повариха нервно хихикнула, — Я пытаюсь просветить этот мир десертами, а в итоге просто создаю породу кур-кондитеров?
— Именно, — крылатая ехидна заржала, кувыркнувшись в воздухе. — Катя, это гениально. Твои куры скоро начнут нестись сразу готовыми кексами.
Кухарка их энтузиазмом не прониклась. Короткая, но бурная баталия закончилась полной и безоговорочной победой сурового прагматизма. Задний двор был решительно очищен от генераторов гениальных идей, а пыль улеглась.
Героиня сидела на ступеньках таверны, глядя, как баба Марфа триумфально добивает последний хищный хрен. Огород был чист, выжжен и готов к посадкам, но на душе у «герцогини» скребли те самые ванильные куры...
— Эльк, — писательница уныло подперла подбородок кулаком. — А ведь в книгах никто не пишет, что маффины нужно печь каждый день. В четыре утра. И что тесто не поднимается просто от того, что ты ггшка с тяжелой судьбой.
— Добро пожаловать в реальный мир бытового фэнтези, — ехидно отозвалась крылатая егоза, выуживая из волос подружки прилипшего дохлого жука. — Ты за утро три раза муку просеяла и уже выглядишь как восставший мертвец после неудачного призыва. А представь: это надо делать завтра. И послезавтра. И когда у тебя ПМС.
Повариха застонала. Изматывающий труд кухарки начал обретать очертания мозолей на руках. Но самое страшное было не это.
— Самое паршивое... — авторша обвела взглядом пустую площадь перед «Гарцующим фазаном». — У нас нет ни одного клиента. Я так активно рекламировала «инновационную кухню», что все местные мужики теперь обходят таверну по дуге, опасаясь за свои желудки и похоже за жизнь. Они думают, что я кормлю людей едой, от которой куры превращаются в дирижабли!
— Ты их распугала, — подтвердила фейка. — Твои «маффины» звучат для них как «проклятие», а «экстракт ванили» — как дурман-трава. Ты для них не кондитер, ты — ведьма-экспериментатор, у которой даже крысы начинают заниматься кулинарным шпионажем.
Катька остолбенела. Озарение накрыло её, как Гертруда — скалкой.
— Нам нужен ребрендинг! — воскликнула она. — Если они боятся «маффинов», мы не будем их так называть. И если они боятся меня — мы используем Гертруду!
— В каком смысле? — подозрительно прищурилась мини-Элька.
— Смотри: Гертруда — это символ стабильности и жирного бекона. Ей верят. Нам нужно совместить её мощь и мои идеи. Мы назовем маффины... «Сытными колобками с сюрпризом от Гертруды»! А ванильный крем — «Сливочной заливкой для укрепления духа».
— А клиентов где возьмем? Те, что остались в живых после битвы с жуками, заперлись дома.
— Выманим! — инквизиторша упрямо мотнула головой. — На запах выманим. Но для колобков и заливки нужны продукты, а не сухие корки. Нам нужно автономное снабжение, причем прямо сейчас!
— Гертруда, — Катька терла ладонью лоб, пытаясь удержать мысль, — Выбери из баб ту, которая сможет разбить огород и ухаживать за ним. Засадить его надо овощами, а не декоративными джунглями.
Мелкая зараза ехидно зависла рядом:
— Ой, а кто это у нас кричал: «Сама всё посажу, рукколой буду пугать окружающих лично. Это будет единение с природой кверху попой!» Попу передумала единить?
— Попа протестует, — отрезала подруга. — Стоять так часами — удовольствие сомнительное. Я себе пару травинок ткну «для души», а остальное пусть бабы пропалывают. Мне нужен огород, а не кладбище погибших надежд, заросшее лопухами в человеческий рост. Чтобы полито, вскопано и без сюрпризов!
Кухарка облегченно выдохнула и сурово склонила голову:
— Мудрое решение... Бабы наши к лопухам привычные, они их взглядом косят. Глядишь и огородом обзаведемся, и люди перестанут пугаться.
— Еще бы вы и на кухню перестали заходить… — уходя, пробурчала бой-баба.
Гертруда слово сдержала. На огороде теперь трудились местные, а Катька получила свои заветные «две травинки» для души. За это время она успела осознать, что бытовое фэнтези — это не только ванна со слезами русалок, но и хронический недосып. Окончательно веру в спокойную жизнь добил утренний грохот во дворе.