УПС, ПОЛОМАЛИ!

19.

— Не сметь! — повторился грубый бас кухарки, от которого в кухонном шкафу жалобно звякнули тарелки.

Катька медленно, на негнущихся ногах, обернулась. Бой-баба стояла в дверном проеме, сжимая в одной руке пудовую скалку, а в другой — окровавленный (в томатной пасте) черпак. Её чепец опасно съехал набок, а в глазах полыхало пламя, рядом с которым костры инквизиции казались бенгальскими огнями.

— Только одно движение на мою территорию с планами что-то изменить или «улучшить», — разъяренная кухарка сделала шаг вперед, и пол под её весом предупреждающе скрипнул. — Только попробуйте притащить сюда свои «высокие технологии», вынимающееся дно или посадить здесь свою бешеную рукколу. Я сама вас всех лично скормлю тараканам, жукам и муравьям. И поверьте, они съедят вас с радостью, лишь бы я не переставала кидать им обрезки сала.

Катька икнула и прижала руки к груди.

— Гертруда, милая... мы просто хотели... облагородить... — пролепетала она, пытаясь включить режим «авторитетный автор», но голос предательски дал петуха.

— Облагородить?! — кухарка замахнулась черпаком. — Здесь мой склад дров! Здесь мой чан для засолки капусты! Здесь мои куры, которые несут нормальные яйца, а не те «сепарированные» недоразумения, о которых вы бредите! Задний двор — это обитель жира и копоти. Если я увижу здесь хоть один дизайнерский бордюр или альпийскую горку, я объявлю забастовку. Будете жрать свои маффины из опилок до конца дней!

Фейка, предусмотрительно спрятавшаяся за ухо подружки, прошептала:

— Кать, уходи по-хорошему. Это тебе не жуки-мутанты, это — ПЕРСОНАЛ. В бытовом фэнтези рассориться с кухаркой — это верная смерть от истощения в первой же главе. Гертруда сейчас выглядит страшнее твоего мужа в начале романа.

— Всё-всё! Уходим! — бедовая героиня начала пятиться обратно в коридор, выставив ладони вперед. — Никаких улучшений. Задний двор — зона отчуждения. Объявляю его суверенным государством Гертруды.

— То-то же, — буркнула кухарка, не опуская скалки. — Идите вон, на переднем дворе командуйте. Там Марфа как раз пытается договориться с хищным хреном, ей ваши советы по ландшафтному дизайну как раз пригодятся.

Захлопнув дверь, Катька привалилась к стене и вытерла холодный пот.

— Фух... Кажется, я создала монстра.

— Нет, дорогая, — ехидно заметила фейка. — Ты создала реальность. А она, как видишь, всегда начинается там, где заканчивается твое право на «улучшайзинг».

Подруги замерли в коридоре, как две заговорщицы. Бой-баба на кухне грозно гремела ухватами, явно выплескивая остатки праведного гнева на невинную кастрюлю.

— Слышь, авторша, — прошептала крылатая стервозинка, заговорщицки подмигивая всеми своими блестками. — Ты видела этот блеск в глазах? Эту скалку, сжимаемую с нежностью опытной палачихи? Не бывает такой ярости из-за кучи дров и чана с капустой.

— Думаешь? — писательница закусила губу, и в её глазах зажегся знакомый огонек — тот самый, который обычно приводил к созданию трехтомников с необъснимыми поворотами. — Она так защищает этот двор, будто там...

— Либо портал в наш мир, либо любовник с торсом покруче, чем у кузнеца и твоего главгада вместе взятых! — закончила мини-Элька. — Прикинь, сидит там какой-нибудь опальный принц, чистит картошку и ждет, пока его «облагородят».

— Или там склад запрещенного эля! — писательница уже вовсю строила теорию заговора. — В любом случае, мы не можем просто уйти. Любопытство — это двигатель сюжета.

План «Перехват Гертруды» созрел мгновенно, с изяществом, достойным 21-го века.

— Гертруда! — трактирщица влетела на кухню с лицом человека, увидевшего конец света. — Там на переднем дворе Марфа. Кажется, её засасывает хищный хрен, а один из жуков Пыха мутировал в самоходную установку и метит в твою кладовку.

Кухарка, не раздумывая (потому что кладовка — это неприкосновенно), взревела как раненый медведь. Хватив скалку, она со скоростью пушечного ядра вылетела через парадный вход, обещая «показать полосатым, где раки зимуют».

— Быстрее! — кивнув фейке, скомандовала подруга.

Они метнулись к задней двери. Катька осторожно приоткрыла створку, ожидая увидеть что угодно: от золотого дракона до гарема из гончаров. Она просунула голову в щель, мини-Элька зависла сверху.

На заднем дворе было подозрительно тихо. Никаких принцев в шелках. Никаких артефактов. Только…

— Это что, — мелочь ошарашенно захлопала крыльями, — Это что, мангал?

Посреди двора, скрытый за штабелем дров, стоял самодельный, явно «заколдованный» Пыхом агрегат для жарки мяса. Доморощенное барбекю обволакивало уютное облако ароматного дыма. А рядом, в тени дуба, на старом пне сидел…

— Бир?! — хором выдохнули подруги.

Да, на пеньке, вальяжно закинув лапу на лапу, сидел крыс. Тот самый, который исчез из таверны, когда ее только начали отмывать. Его считали без вести пропавшим (или съеденным). Но выглядел крыс подозрительно довольным жизнью. Шкурка лоснилась, а на морде застыло выражение глубокого гастрономического удовлетворения. В лапках он держал веточку розмарина и бдительно следил, чтобы жир с нанизанных на прутики кусков мяса капал ровно в угли.

— Так он не свалил? — крылатая егоза подлетела ближе. — Он тут на аутсорсе у Гертруды? Посмотри на него, он же теперь не просто крыс, он — шеф-надсмотрщик за шашлыком.

Бир важно шевельнул усами, давая понять, что аудиенция окончена и мясо требует тишины. Героиня, забыв об осторожности, двинулась вглубь двора...

Именно в этот момент за спиной раздался подозрительно громкий зубовный скрежет. Кухарка вернулась. Поняв, что её развели как инквизитора на ярмарке, она стояла, подбоченясь, и вид у неё был... многообещающий.

— Ну что, инспекторши? — пробасила она, и Бир на всякий случай спрятался за мангал. — Насмотрелись?

Катька и мини-Элька синхронно подняли руки вверх.

— Гертруда, милая, клянусь! — авторша попятилась, — Твоя вотчина неприкасаема. Сало, капуста, дрова — всё остаётся в твоей юрисдикции. Мы просто... э-э... искали Бира. Переживали за экологическую обстановку.

Она быстро окинула взглядом задний двор. Инспекция получилась молниеносной, но содержательной: две свинки с довольными пятачками, меланхоличная коза и... ЭТО.

В углу, переваливаясь с боку на бок, бродили существа, которые чисто технически считались курами. Но фактически представляли из себя пернатые дирижабли. Они были настолько толстыми и неповоротливыми, что, казалось, при ходьбе издавали не «ко-ко-ко», а тяжёлый вздох усталого буржуа.