УПС, ПОЛОМАЛИ!

В качестве первого снаряда для этой кулинарной бомбардировки был выбран «Наполеон». Видимо, чтобы само название заранее предупреждало о масштабах грядущего фиаско и неминуемом Ватерлоо для каждого, кто рискнет доесть до конца.

— Ты только представь, — повариха вдохновенно взмахнула скалкой, едва не сбив подружку с люстры, — тончайшее тесто, крем, нежность... Они падут к моим ногам после первого кусочка!

— Они падут, Катя, — обреченно вздохнула мелкая. — Но, скорее всего, лицом в тарелку. Ты уверена, что местный герцог готов ко встрече с «Наполеоном»? Обычно после таких встреч перекраивают карту мира, а не просто просят добавки.

Но бабу было не остановить. Видимо, отсутствие в этом мире миксера, кондитерских мешков и духовки с сенсорным управлением казалось ей досадным недоразумением, которое легко компенсируется самомнением.

Она искренне верила, что если вложить в тесто достаточное количество упрямства, оно само расслоится на тысячу лепестков, устыдившись своего простого крестьянского происхождения.

Сам процесс напоминал битву при Бородино, только в профиль. Без ледяной воды и четкого контроля температуры масло просто впиталось в муку, превратив тесто в монолитный картон. Вместо нежного слоеного теста у неё получились хрустящие диски для циркулярной пилы. А из печи вылезли обугленные пластины, которыми можно было смело мостить дороги — износостойкость была на высоте.

— В конце концов, — повариха яростно пыталась взбить крем, — кулинария — это та же магия!

— Ага, — пробормотала мини-Элька, уворачиваясь от брызг крема, — Только в твоем случае это некромантия. Ты пытаешься воскресить рецепт, который в этих условиях может использоваться только как строительный материал для баррикад.

Но великую кондитершу ничего не смущало. Поэтому попытка заварить крем на открытом огне без антипригарного покрытия закончилась тем, что низ пригорел, а верх остался подозрительно жидким. Результат — десерт с тонким ароматом жженой резины, в котором комочки муки весело играли в прятки с частичками сажи.

Финальный аккорд — сборка. Без холодильника её «шедевр» отказался держать форму и начал медленно мигрировать по тарелке, превращаясь в липкую, неопрятную кучу калорий. Выглядело это так, будто торт уже кто-то ел, причём не один раз. Трактирщица же гордо взирала на эту оплывшую массу, искренне считая, что «местные дикари» просто обязаны пасть ниц перед лицом такой высокой кухни. Если, конечно, не слипнутся от сахара по дороге.

Торт получился настолько тяжелым, что им можно было не кормить врагов, а просто прицельно сбивать их с крепостной стены.

Ледник в таверне работал на магических артефактах, что в Катькином представлении делало его почти родным братом её любимого «Самсунга». Правда, вместо того чтобы просто нажать кнопку «Power Cool», ей пришлось иметь дело с капризной глыбой льда, которая, кажется, имела собственное мнение о кулинарии.

Вместо того чтобы смиренно выяснить, как эта штука регулируется, баба впихнула свой многострадальный торт внутрь с видом королевы, паркующей карету. Она была уверена: магия сама разберется. И магия разобралась.

Когда через час повариха с триумфальным лицом распахнула дверцу, вместо нежного десерта её ждал гастрономический памятник эпохи оледенения. Артефакт решил не мелочиться и выдал такой минус, что заварной крем превратился в кусок арктического льда, а слоеные коржи приобрели прочность бронепластин. Теперь «Наполеон» нельзя было разрезать — его можно было только колоть ледорубом или использовать как холодное оружие в уличной драке.

Фейка, наблюдавшая за этим «ледовым побоищем», лишь поинтересовалась, планирует ли хозяйка выдавать гостям вместе с десертом стамески. Но писательница была непреклонна: это не провал, это «авторская подача с элементами крио-кухни».

Великая стряпуха стояла над своим «Наполеоном» — этой заиндевевшей грудой кирпичей и сладкого клейстера — и судорожно искала жертву, достойную чести прикоснуться к «высокой кухне».

— Ну же, это просто торт! — повариха предприняла последнюю отчаянную попытку, протягивая блюдо в сторону потолка. — Натуральные продукты, магия артефактов... Эль, ну хоть кусочек?

Фейка, сложив ручки на груди, спикировала на безопасное расстояние и брезгливо оглядела «десерт», который к этому моменту начал подозрительно подтаивать снизу, испуская мутную жижу.

— Кать, ты меня, конечно, извини, — ехидно пропищала она, — но я ещё планировала дожить до «долго и счастливо». И всё еще рассчитываю на встречу с нормальным мужиком. Поэтому не хочу после дегустации метаться в поисках ближайшего кустика с криками о помощи.

— Это авторский рецепт! — кондитерша топнула ногой, отчего от «Наполеона» отвалился кусок замерзшего крема и с глухим стуком, напоминающим падение камня, ударился о пол.

— То, что ты собрала, — это не состав торта, а состав преступления. Я всё видела! — отрезала маленькая зануда.

Потом поразмыслив о перспективах местной флоры и фауны зараза добавила:

— И даже не надейся спихнуть свой результат на задний двор. Я видела местных свиней. Они, конечно, едят всё, включая гнилую репу и старые сапоги, но даже они дорожат своим будущим. Поверь, если ты вывалишь это в корыто, они объявят голодовку, а к вечеру подадут на тебя в суд за попытку геноцида.

Кондитерша посмотрела на «Наполеона». «Наполеон» в ответ как-то зловеще чавкнул и окончательно съехал набок.

— И воры отпадают, — вздохнула авторша, провожая взглядом очередную каплю крема, которая с подозрительным шипением впитывалась в половицы. — Они теперь обходят нашу таверну по такой дуге, будто здесь не общепит, а лепрозорий с элементами камеры пыток. Вчера один пытался срезать путь через огород, увидел меня с кастрюлей и припустил так, что его ворона догнать не могла.

Фейка сочувственно (хотя, скорее, злорадно) хмыкнула.

— Еще бы! После твоей окрошки по городу ходят слухи, что ты варишь зелье из болотных кикимор и остатков чьего-то плохого настроения. Твой «Наполеон» они воспримут как контрольный выстрел. У воров тоже есть стандарты качества, Кать. Они готовы пойти на каторгу, а не в могилу.