УПС, ПОЛОМАЛИ!

12.

Утро началось не с кофе, а с похода в кабинет. В ложной тайной комнате, как в элитном зоопарке, «экспонировались» двое. Здоровенные детины, обвешанные отмычками, застыли в самых нелепых позах. Один пытался дотянуться до несуществующей полки, второй — замахнуться ножом на пустоту.

Артефакты держали крепко, но взгляды у «гостей» были вполне рабочие. В их глазах читалось подробное описание всех мук, которые они обрушат на головы этих баб, как только магия развеется. Обещания были настолько кровавыми, что воздух в комнате начал тяжелеть.

Катька молча подошла к ним вплотную. Она не умывалась, не причесывалась, а в руке вместо магического жезла сжимала пустую кружку. Будущая повариха посмотрела на них взглядом женщины, которую сначала бросил муж-герцог, потом вымотал ремонт, а теперь еще и какие-то идиоты лишают законного завтрака.

— Значит так, — тихо произнесла она, и от этого тона фейка резко захотела присесть, так как ноги подогнулись автоматически. — У меня сегодня по плану закончить ремонт, начать готовить и желание убить Шурупа. Если вы сейчас же не смените выражение лиц на «покаянное и скорбное», я прикажу кухарке все ингредиенты для окрошки сначала опробовать на вас. После этого вы будете мечтать о супе из белладонны. А потом позову Шквара. Ему в подвале скучно, он любит новые лица.

Мужики замерли. Взгляд «авторши в гневе» оказался страшнее любого проклятия. Озверение в глазах грабителей начало стремительно сменяться чистым, первобытным осознанием: они попали не к «наивной бабе», а к кому-то гораздо более опасному — к женщине, у которой пригорело терпение.

— Я повторяю, — Катька сделала глоток из пустой кружки, чисто на автопилоте. — Либо вы через минуту начинаете умолять о пощаде, либо я передаю вас Гертруде. Она как раз жаловалась, что мясо нынче дорогое, а кости в подливке лишними не бывают.

У одного из громил дернулся глаз. Кажется, он начал понимать, что «бабские муки» отменяются, а начинается мужской хоррор.

Пока Шуруп со своей бандой плотников оглашал залу грохотом молотков, приводя в чувство барную стойку, стены и полы, трактирщица заперлась на кухне. Плотно позавтракав шедеврами Гертруды (чисто для страховки, чтобы не пасть жертвой собственного эксперимента), она закатала рукава.

— Так, — пробормотала героиня, оглядывая скудные запасы овощей. — Окрошка. Великий уравнитель.

— Окрошка? — мелкая злыдня, привлеченная запахом вареных овощей, спикировала на край стола. — Представляешь, это блюдо для местных будет выглядеть как салат, утонувший в луже? Ты уверена, что местный контингент оценит этот суп из остатков вчерашнего праздника?

— Молчи, мелочь. Это классика! — повариха лихорадочно крошила овощи. — Но есть нюанс. Кваса нет. Хлеба для закваски — тоже.

— И что ты сделаешь? Наколдуешь? — ехидно поинтересовалась мини-Элька.

— Проще. Я сделаю её на кисляке. Назову это «Кефирный десерт от Хозяйки». Главное — молоко сейчас по-быстрому сквасить, а там само дойдет.

Фейка с ужасом наблюдала, как авторша с видом алхимика-недоучки мутит какую-то белесую субстанцию из свежего молока и щепотки «магического ускорения».

— Мать, ты хоть понимаешь, что ты сейчас готовишь биологическое оружие? — крылатая зараза прикрыла нос крошечным кулачком. — Местные желудки привыкли к жареному кабану и элю. Если ты зальешь в них это кислое чудо с сырым огурцом, твой ремонт закончится гораздо быстрее, чем ты думаешь. Все мужики просто эвакуируются в ближайшие кусты и не вернутся до следующего полнолуния. Если вообще рискнут показаться. Вдруг ты вознамерилась уничтожить всё живое?

— Не лезь. Это не мастерам.

— Ты серьёзно? — маленькая оппонентка с опаской заглянула в кастрюлю, где в мутном «кисляке» зловеще всплывали кубики огурца. — Ты хочешь скормить ЭТО живым людям?

— Не просто людям, а лазутчикам, — Катька смахнула прядь волос со лба испачканной в укропе рукой. — Шуруп и его бригада — ценный ресурс, им ещё барную стойку лакировать. Я не могу рисковать их трудоспособностью. А эти двое в потайной комнате... ну, считай, что у них сегодня день открытых дверей в мир высокой кухни.

Авторша решительно подхватила миску с белесой жижей и направилась к кабинету. Прикидываясь мухой, рассудительная зараза летела следом, прикрывая рот лапкой, словно ожидала немедленного взрыва.

В потайной комнате пленные всё ещё изображали из себя памятники бандитской чести. Увидев хозяйку с миской в руках, они поначалу даже обрадовались — голод не тетка. Но стоило им разглядеть содержимое, как в глазах у них заплескалось нехорошее подозрение.

— Значит так, господа дегустаторы, — трактирщица поставила миску на стол с таким звуком, будто это была бомба с часовым механизмом. — Сейчас мы будем проверять, насколько ваш организм готов к культурному обмену. Это — окрошка. Уникальное блюдо, которое либо обожают, либо считают личным оскорблением.

— Госпожа... — прохрипел один из грабителей, косясь на плавающий в кефире укроп. — Может, лучше плетей? Мы всё расскажем, честно. Кто послал, сколько обещали... Только не заставляй нас пить это белое болото с травой.

— Разговорчики! — отрезала повариха, зачерпывая ложку побольше. — Плети — это прошлый век, чистая физика. А здесь и сейчас — психологическое воздействие через микрофлору. Ешьте, или я позову Гертруду, и она добавит сюда чеснока. Много чеснока.

Фейка, зависшая под потолком, меланхолично прокомментировала:

— Смотри, Кать, у того, что слева, уже лицо под цвет огурцов стало. Кажется, твои «далеко идущие планы» сработали раньше, чем они успели проглотить первую ложку.

Авторша с садистским любопытством запихала первую ложку в рот главарю. Лазутчик замер. Его кадык судорожно дернулся, глаза вылезли из орбит, а по лицу пробежала вся гамма чувств — от «за что?» до «кажется, я вижу прабабушку».

— Это... это магия такая? — прохрипел он, пытаясь проглотить кусок сырого огурца, плавающий в кислом молоке. — Оно холодное! И... щиплет! Хозяйка, пощади, это же пытка сыростью!

— Это гастрономический шок, — отрезала повариха. — В моих книгах герои от этого приходят в восторг, так что ешь и изображай катарсис!

Через пять минут пленные выложили всё. Кто их нанял, где лежит ключ от тайного склада герцога и даже в каком возрасте они украли первое яблоко. Им было плевать на кодекс чести. Их пугала перспектива второй порции.

И тут сработал «кисляк». В животах у пленных заурчало так громко, что Шквар в подвале принял это за призыв к восстанию.