Страница 52 из 58
На оранжевой остановке стояли трое плечистых мужчин в знакомых черно-синих пиджаках. Я обернулась, посмотрела на домик Виля-абий. Они видели, из какой калитки я вышла? Надеюсь, нет.
Из-за спин «ураловцев» показалась фигурка в ярко-синем костюме. Я огляделась, решая, что предпринять. Слева от меня была тропа между двумя рядами деревьев, справа – закрытое сейчас придорожное кафе. Бежать обратно в сады в надежде затеряться среди путаных узких улочек? Я автоматически проверила на груди мешочек с драгоценной ягодкой и сразу пожалела об этом. Не стоило привлекать к нему внимание, даже если оно спрятано под одеждой. Хоть бы ниточку древомагии найти, хоть крошечную искру. Но деревья и травы вокруг молчали. Задул ветер. Резко, внезапно. Я съежилась. Захлопал навес из тента над входом в кафе, кусты за ним заметались, затрещали, будто охваченные пожаром. Волосы у лица разлетелись, и красная челка запрыгала, как огненный сполох.
Фигуры отлепились от остановки и пошли в мою сторону, я попятилась, развернулась и быстро пошла прочь по асфальтированной дороге между садами. Предчувствие заставило меня обернуться, я увидела, как Инфузия встала посреди трассы, выкинула вперед руку и в меня полетело что‐то черное, пузырящееся.
Демон кэхэр! Как Инфузия снова заставила его слушаться? Он‐то и привел их ко мне так быстро… Я этот запах где угодно узна́ю. Так пахнет ржавчина и ощущается на языке железо. И внутри ты становишься пустой и гулкий, как старый бак, который оставили догнивать на помойке. Но который, по ужасному стечению обстоятельств, все понимает и помнит. Демон врезался в мою грудь как липкий черный резиновый шар. Отлетел и снова – бум-бум. Пытался добраться до ягоды. И никого в такое раннее время кругом. Хоть бы одна бабка с тележкой появилась!
– Да отстань ты от меня, придурок, уйди!
Ветер крепчал, с обочины поднимались клубы пыли и летели в лицо, скоро я перестала видеть, что происходит, и вслепую пыталась защититься от кэхэра. Нос заложило, легкие заломило от нехватки воздуха, и я широко раскрыла рот в приступе паники. Черный мяч с размаху влетел в него, и я упала. Земля оставалась твердой несколько секунд, а потом я провалилась. Хоть бы искру древомагии, хоть бы кро-о-о-ошку!
Меня стиснуло, сдавило и с невероятной силой поставило на ноги. Во рту ничего не было. Я протерла глаза, которые слезились от пыли, и начала озираться. Комната без окон, бежевые стены, стол и стул. И далекий плач ребенка.
Новые чувства обрушились разом. Ничего хорошего не будет никогда и нигде. Я никого не спасу. Уже не спасла. Это какое‐то безумие, и у меня с самого начала не было шансов на победу. Кто я такая, чтобы думать, будто я способна на это? Что я чего‐то стою? Да я же обычная, никчемная, ни одной ценной мысли. Боль. Боль. Боль. Как будто в висок прилетел нож. Я начала растирать голову, дергать себя за косу, щипать, только бы найти выход из удушающего состояния. Меня разрывало ощущение ужаса и безысходности. Я забилась под стол, прикрыла голову руками, начала раскачиваться.
«Вспомни».
Голос был как глоток холодной, родниковой воды. Скулы от такой сводит, но в голове наступает ясность, особенно в жару.
– Что?! Что я должна вспомнить? Я не могу-у-у больше.
«Не сопротивляйся».
Это было слишком, и я заорала голосу в моей голове:
– Ты чокнутая совсе-е-м? Ты хоть понимаешь, что я чувствую?
«Да».
Я выбралась из-под стола. Нервно заправила выбившиеся пряди за ухо. Эта комната, она в моей голове? А я лежу там, в садах на обочине? Кэхэр цепляется за чужую боль, говорил Мерген. За что он зацепил меня?
«Да».
И я вспомнила эту боль. Когда я только родилась, мама плохо себя чувствовала и две недели лежала в больнице. Я не помню, что там было, только ужас от разлуки с мамой. И одиночество. То, что я чувствую сейчас, оставшись один на один с большой бедой.
Плач ребенка усилился. И тогда я сказала первое, что пришло на ум:
– Я здесь. Я здесь, здесь, здесь. Я никогда тебя не оставлю.
Обхватила плечи руками. Голос заплакал тонко и жалобно, начал крепнуть, перешел на бас.
– Я здесь, я здесь, я здесь, – повторяла я, и с каждым мгновением боль в голове гасла.
Я тяжело выдохнула и протянула руки в пустоту. Он появился сразу, маленький, лохматый. Я прижала к себе существо, как большую куклу, и начала раскачивать. Щеки обожгло так сильно, что я подумала – это кислота. На самом деле слезы были слишком горячими, и я никак не могла перестать рыдать, прижимая к себе лохматое нечто. Оно выло тонко, голосило, но плач его постепенно стихал. Никакая древомагия тут бы не помогла. Честное слово, это не древомагия, это магия любви. Ее обещанием и призвала демона Инфузия, только дать ничего она не могла, пустая, как высохшая в паутине муха.
Кэхэр почти превратил меня в себя, вытащив крючком самые ранние и тяжелые воспоминания. Поэтому говорят, что кэхэра нельзя победить, этой черной силе нет равных. Но никто никогда не пробовал принять его. Мне стало так жаль это существо! И я снова и снова направляла всю любовь, что могла, прямо к нему, представляя эту энергию материальной, как золотой поток. И демон в моих руках растаял…
Комната начала покачиваться, руки мои опустели, как бывает, когда просыпаешься и предмет из сна тает в ладони. Я лежала в позе ребенка. Внутренним чутьем поняла: глаз открывать не стоит. Шевелиться тоже. Я ехала на заднем сиденье автомобиля, с водительского и переднего пассажирского слышала голоса. Ход автомобиля замедлился, мы стали часто поворачивать, стояли на светофорах, я слышала их нарастающий резкий писк.
– Куда теперь? – спросил низкий мужской голос.
– На Ленина, за Гостиным двором. В главный офис.
Уфа! Меня привезли в исторический центр. С него‐то я и хотела начать поиски… Мы резко затормозили, водитель чертыхнулся. Во мне будто пружинка сжалась – сейчас или никогда! Только бы дверь не была заблокирована, ну пожалуйста! Я рванула ручку над своей головой, и та поддалась. Вслед мне полетел вопль, но я ужом выскользнула наружу, ушибла спину об асфальт, вскочила. Час пик, дорогу переходило много народу, как хорошо! Я ринулась в толпу, сердце гулко стучало. За мной гремели тяжелые шаги. Я врезалась в группу студентов.
– Они похитили меня. Помогите! – взмолилась я.
Прошмыгнула дальше, чтобы слиться с толпой.
– Постойте-ка, вы проблем захотели?