Шкатулка Шульгана

Студенты стеной встали на пути черно-синих пиджаков, делали вид, что просто не могут разойтись, ловко менялись местами, и я успела. Успела! Нырнула в первую арку, вбежала во двор. Из ближайшего подъезда выходила семья: девушка, мужчина и мальчик лет трех. Я ринулась мимо них и сумела попасть внутрь раньше, чем тяжелая металлическая дверь сомкнула створки.

– Осталось самое простое, – пробормотала я себе под нос, – найти портал. Отыскать Шульгана. Заставить его проглотить ягоду Агаса. Вернуть душу. И он снова станет всесильным. Шульган все исправит.

Я стряхнула с толстовки и джинсов налипший сор и травинки. Переплела, как могла, косу. Нервно ощупала шею: мешочек был со мной.

«Умничка».

– Ты обещала помочь, – ответила я голосу в голове. – Как мне найти портал?

«Я вижу, о чем она думает: каменный холм, на нем фигура, поднятая рука…»

– Что-о? Я не могу объехать всю Уфу! Так, стоп… А коня ты видишь? Коня?

«Рядом река».

Ясно. Какие же они пафосные в этом «Урале». Нет бы выбрать неприметное, скромное место. Но это, конечно, главная достопримечательность Уфы! Площадь Салавата Юлаева у самого берега реки Белой, Агидели. Если я правильно помню, отсюда минут двадцать быстрым шагом. Виля-абий тут недалеко живет.

– Соберись, Гульшат. Последний рывок.

Я подавила истеричный смех. Воображаемый мешочек, заполненный слезами, куда я прятала боль и страх в последние дни, трещал по швам. Главное – не расклеиться раньше времени! И добраться до площади у Телецентра самым неприметным путем. Нужно открыть онлайн-карты. Я была немного знакома с историческим центром города, но сейчас столько новостроек появилось, легко можно запутаться. Выбрала маршрут. Осталось решиться снова выйти на улицу.

Я глубоко вздохнула, снова заправила выбившиеся волосы за уши, отряхнула толстовку. Так, телефон в правом кармане джинсов, мешочек с драгоценной ягодкой на груди, плотно прижат футболкой. Я бегом спустилась по ступенькам, надавила кнопку домофона и с трудом открыла дверь. На меня дохнуло холодом, будто не июнь, а ноябрь на дворе!

Через двор, в другую арку. А там народу! По улице Ленина шли толпы, а машин на перекрестке было не видать, центр перекрыли! Мимо прошла нарядная танцевальная группа, они ежились и звонко перекрикивались:

– Да где наш автобус? Обещали же!

– Вот именно! Пусть сами по такому холоду в шифоне походят!

Люди кругом и правда были одеты не по погоде, никто не ожидал такого холода в июне. Солнце время от времени пробивалось из-за туч, но ветер быстро снова нагонял на него облачную завесу. На мою толстовку поглядывали с завистью. Я почти расслабилась, когда оказалась среди группы молодежи: кто‐то шел со стаканчиками кофе, кто‐то демонстративно прыгал, чтобы согреться. Незамеченная, я прошла с ними мимо кампуса бывшего авиационного университета, мимо старинных двухэтажных каменных домов, мимо модных кафешек и баров. А потом прямо рядом со мной мелькнула черносиняя тень, и я поняла – нашли. Метнулась вправо, где догорали последние секунды зеленого света светофора, и меня за плечо цепко схватила молодая женщина. Черный плащик с синими карманами, грубые ботинки, черные колготки в сеточку и темнорусое каре. Мой ужас отразился на ее лице, она отстранилась:

– Да что ты, девочка, я же не привидение.

– Ага! – В моем голосе зазвенели слезы. – Вы хуже! Из одной шайки. Вы подлые! Будто помогаете, а сами! И чье имя взяли… Кто вам вообще разрешил?

Женщина нахмурилась, схватила меня за второе плечо:

– Нашему обществу несколько веков! Столько хорошего делаем, а ты… Ты не из «Шкатулки Шульгана», случайно? Может быть, поэтому мы сегодня получили ориентировку на тебя, а? Небось помогаешь этим злодеям?

От удивления я обмякла. Что? Бабушка, дедушка и их друзья-пенсионеры, экоактивисты – злодеи?

– Если вам это сказала Инфузия, если вы ей верите, у вас большие проблемы. И если вы такие тупые, то мне нечем помочь вам!

Я потихоньку подталкивала незнакомку к дороге. Когда водитель автомобиля, проезжающего мимо нас в низкую арку, изо всех сил надавил на клаксон, воспользовалась моментом. Рванула, вывернулась, перескочила через дорогу. Обернулась на мгновение, крикнула злобно:

– Да! Я «Шкатулка Шульгана». Я одна!

И побежала что было сил! Неподалеку находился квартал Виля-абий, эти дворы мне были знакомы. Если пробежать мимо чугунных ворот, справа будет узкий проход, откуда можно попасть на улицу Аксакова. А там прямым ходом до площади Салавата Юлаева не больше десяти минут. Мимо новостроек, мимо гигантских клумб, сделанных в виде пчел. Таких много в центре, медовая республика, типа.

Среди людей меня не решались схватить, но «ура-ловцы» мелькали тут и там, их становилось все больше, и я понимала: скоро они оттеснят меня в какойнибудь угол, где я и пискнуть не смогу.

На площади Салавата Юлаева били фонтаны. Громко играла музыка, на сцене группа в национальных костюмах пела задорную песню, им подыгрывал кураист. Вот где была настоящая толпа, несмотря на холодную погоду. Как же я сумею открыть портал при свидетелях, ох… Вокруг громко разговаривали, смеялись, неподалеку плакал ребенок, и было слышно, как родители безуспешно пытались успокоить малыша. Я его понимала, если честно: тесно, шумно, громко, еще и холод пробирает до печенок.

Возвышение, на котором стоит памятник Салавату Юлаеву, находится в самом конце площади. Под ним тротуары в два уровня, а ниже насыпь, деревья и, в самом низу, новая набережная с прогулочной зоной, кафе и стайками самокатов. Если я попаду за ограждение, меня оттуда никто не вытащит. Краем глаза я ловила черно-синие силуэты вокруг, а сама старалась держаться за памятником, чтобы меня не оттеснили в сторону кустов и деревьев. Каменный холм, люди, голоса, громкая музыка, каменный холм, люди, голоса, Мерген… Стоп! Что?! На скамейке справа от памятника действительно сидел Мерген! Бледный, он откинулся на спинку и смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Вокруг его правого запястья обвился Утрух, он едва различимо мерцал в дневном свете. За их спиной маячили широкоплечие «ураловцы».

Инфузия взяла их в заложники, чтобы заставить меня отдать ягоду Агаса? Заставить сдаться? Нет, я не могу. Я не должна. Я обязана найти Шульгана. Я ринулась к постаменту, сама не зная, что делать, но меня ослепила вспышка, и я застыла, прикрыв лицо руками. Толпа гуляющих отхлынула от памятника, на сцене вдалеке подавилась, захрипела и заглохла музыка. Малыш рядом звонко протянул:

– Ваа-а-у!