Страница 51 из 58
Глава шестнадцатая
Долгожданные встречи и тяжелые расставания
Папа всегда говорил: полосатый кошелек в глубине комода – для особого случая. А сейчас точно он! Ливень бросал пригоршни воды в лобовое стекло, за ним была то темнота, то чужие фары. Каждый раз слишком поздно переключали дальний свет на ближний, и все в салоне междугороднего такси успевали ослепнуть на мгновение. Мотор натужно гудел на подъемах, дворники метались по стеклу без остановки, водитель прижался к рулю и напряженно смотрел на дорогу. Оглушительно пахло автомобильной «вонючкой», смесь лаванды и не стиранных пару лет носков. От этого запаха мутило, ком тошноты подбирался к горлу, но вместо воротника свернулся Утрух, и его слабое тепло странным образом прогоняло неприятные ощущения. Справа меня подпирала пухлая женщина возраста мамы и папы, она подозрительно косилась на Мергена (он спал с момента отъезда) и постоянно поправляла сползающие лямки под кофточкой. Мерген навалился на меня, и ощущение было такое, будто он не подросток, а стокилограммовый спортсмен. Медальон, который я вернула ему спящему, сбился набок и впивался в мое плечо сквозь футболку.
Она тоже со мной, я чувствую ее внимание в моем теле. Ее присутствие успокаивает. Иногда я чувствую ее мысли, и все они – о Мергене.
Мы выехали в Уфу почти ночью, нам повезло, что Инфузия не сразу смогла пробраться в этот мир. Здорово похолодало, я успела забрать из дома теплые кроссовки и еще один свитер для Мергена. Когда мы ехали в город, мимо проехал автомобиль, набитый черно-синими пиджаками. Я успела пригнуться, а Утрух вспорхнул на голову Мергена и из последних сил засиял огненно-рыжим. Получилась будто новая прическа, и нас не узнали. Водитель межгорода не хотел брать Мергена, думал, он пьян, но отсутствие запаха алкоголя его убедило.
– Он девушку провожал, вернулся под утро, мама ему показала, конечно. – Я старалась хихикать как можно глупее.
– Ну, это, конечно, бывает, но смотрите у меня там! – согласился наконец водитель.
Деньги ему терять явно не хотелось. Я затолкала Мергена в салон, села посередине.
«Какое интересное место».
Голос был нежным и приятным, я дремала под него. Пока непогода не застала нас в горах, где тянется бо́льшая часть трассы Учалы – Уфа. Никакой связи тут не было, почти не встречались деревни, а дороги – один горный серпантин, резкие подъемы и спуски, опасные повороты – самый крутой называется «Тёщин язык». Еще и ливень стеной… Но что делать, если последний известный мне портал между нашими мирами остался в Уфе. Он принадлежал руководителю «Урала», имя которого было засекречено, его звали просто Аксакал, мудрец. Жаль, я не знала пароля от прямого перехода у Агаса, это здорово упростило бы задачу! А вот уфимский, конечно, охраняли, как никогда, но какие у меня еще остались варианты? Я должна была успеть найти Шульгана и помочь ему вернуть душу, ведь плод Агаса на это способен. Оставить Инфузию без ее дьявольских сил и уговорить сдаться. Должен же этот сюр как‐то прекратиться. Вообще, я все чаще стала думать, что нет никаких взрослых: все по-разному принимают течение лет, старость. Кто‐то с катушек слетает, как Инфузия. Тиранит учеников или ругается в супермаркетах. А кто‐то, как мои бабушка и дедушка, продолжают делать мир лучше. Не очень приятное открытие, что в восемнадцать ты не получишь статус совершеннолетнего вместе с мудростью, умением делать правильный выбор, верифицированной учеткой на Госуслугах и навыком отбиваться от нахальных бабок в очередях в поликлинике.
«Она знает», – услышала я, когда мы подъехали к середине маршрута, поселку Инзер. Здесь у большого кафе в виде замка стояли одинокие машины, тускло светился фонарь над входом.
«Она знает про второй плод теперь и что он у тебя. Он единственный, на чем держится граница миров, едва-едва».
Что ж, значит, времени у меня меньше, чем я думала. Водитель устало тянул кофе в пустом кафе. Я прошла в туалет, намочила руки ледяной водой, что тонкой струйкой лилась из одного из трех кранов, и растерла до красноты виски. Вышла в холл. За стойкой копошилась сонная девушка в синей безрукавке. Пахло беляшами и пережаренным маслом. Я постояла, подумала, хочу ли я есть. При мысли об этом желудок скрутило, и я поняла: меня стошнит, стоит водителю сесть за руль. Хорошо, что в продаже были кислые леденцы. Остальные пассажиры, включая Мергена, спали. Глядя на них, я тоже задремала и едва не пропустила нужную остановку. Только прикрыла глаза, а за окном уже начало светать, дождь монотонно барабанил по лобовому.
– Поворот на аэропорт! – сипло попросила я.
– В аэропорт завозим, – нехотя ответил водитель.
– Тогда «Поселок Аэропорт», пожалуйста, – ответила я радостно.
Не придется топать лишние полтора километра с едва идущим Мергеном. О том, что нас может ждать неудача в точке назначения, я старалась не думать. Не реже раза в год мы приезжали на дачу к маминой тете Виле, для меня Виля-абий. Тут росли такие груши, вишни, абрикосы – сад моей абий казался зачарованным местом! Она часто звала нас к себе и даже показывала, где что хранится, где ключ, как правильно отпереть калитку, чтобы не скрипела на всё СНТ.
Лишь бы соседи не приняли нас за воров. В домике Мерген и Утрух смогут укрыться от «ураловцев», пока я отправлюсь на поиски секретного портала. В садах было тихо, дачники спали. Я нащупала ключ в секретной выемке под забором, открыла калитку и втолкнула Мергена внутрь. Он был похож на зомби, и, видимо, все силы у него уходили на то, чтобы держаться вертикально. В домике царили пустота и холод. Лето будто за одну ночь превратилось в осень. Утрух забрался в узкую садовую печурку и принялся поглощать скомканную бумагу и дрова, которые я принесла из-под навеса за крыльцом. Мергену будет тепло. Я щелкнула выключателем: отлично, электричество работает. Вскипятила чайник, нашла в закромах Виля-абий старую пачку печенья и кое‐как позавтракала.
«Гульшат, пора».
Я встала, отряхнула с ладоней крошки.
– Мерген, мне нужно в Уфу. Ненадолго. Пожалуйста, оставайся здесь. И ты, Утрух. Береги его, пожалуйста.
Денег оставалось немного, но до города доехать хватит. Я нацарапала записку Виля-абий и оставила на столе. Закрыла калитку снаружи и зашагала к выходу из СНТ. Под кроссовками хлюпала грязь: за ночь утоптанная грунтовка превратилась в жижу. Я растерла плечи, чтобы согреться, дошла до больших ворот, миновала лесополосу и увидела
их
.