Страница 40 из 58
То ли хозяева квартиры применили древомагию, то ли просто помещение наполнилось нашими разговорами и смехом, но скоро внутри стало уютно. Потолки у квартиры были сводчатые, как в пещере. Я оказалась права: за одной из дверей располагалась кухня, стены которой были отделаны черным кафелем, а в углу стоял огромный очаг. Рядом с ним находился грубо сколоченный стол, стулья с резными спинками, а вдоль свободной стены тянулись бесконечные полки с тарелками, чашками, банками и коробочками. В очаге подозрительно быстро занялся огонь, перемытая посуда взгромоздилась на стол, а из комнаты послышались хлопки. Это Мерген и Бабай вытряхивали в окна ковры. За второй дверью была крохотная ванная с медными трубами, изогнутой душевой лейкой, низкой раковиной на разлапистых ножках и унитазом в цветочек. Потом долго не могла забыть это произведение искусства и усмехалась, если видела на чьем‐то платье похожие цветы.
Я села на диван в большой комнате и задремала, откинувшись на спинку. Мерген и Бабай что‐то обсуждали на кухне, пока Аёлка жарила на очаге блинчики, ловко подкидывая их в воздух взмахом сковородки. Было тепло и уютно, за окнами окончательно стемнело, и я думала о том, как приятно будет Акбузату провести ночь на свежем воздухе впервые за столько лет. А еще на нашей стороне теперь был Бабай, наверняка ему хватит одного дня, чтобы со всем разобраться. Еще немного, и образы в голове начали путаться, я была в своей комнате в Имангулово, мама и бабушка разговаривали, кто‐то смеялся… БУМ-БУМ-БУМ!
Я резко проснулась, меня рывком выдернули из приятных снов, села прямо, растерянно заморгала. Мужчины выскочили из кухни, все испуганно смотрели в сторону прихожей. Бабай взялся за дужку очков, но Аёлка отвела его руку.
– Именем Урала, открывайте! – послышался чей‐то бас.
– Общество «Урал»? Инфузия? Как они нас нашли? – прошептал Мерген.
Бабай и Аёлка переглянулись, промолчали.
Вот черт! Сердце заколотилось где‐то у горла. Я вскочила, пригладила волосы. Попятилась к окну, нет, тут высоко…
– Эти дети сбежали! Они должны вернуться домой! Они несовершеннолетние! – Этот голос я узна́ю из тысячи.
Легко было представить, как гневно трясет кудряшками Инфузия, как одергивает короткий ярко-синий жакет и кричит, кричит в щель между дверью и косяком:
– Ты слышишь меня?! Быстро!
Вот это тон! Она же наверняка понимает, в чью квартиру ломится? Я посмотрела на Бабая. Он пошел к двери! Нас заманили в эту ловушку? Не зря он всегда казался мне опасным! Глаза Аёлки метали искры…
– Не вздумай открывать, – прошипела она.
Инфузия перешла от уговоров к действиям, с той стороны на дверь снова посыпался град ударов. Мне хотелось быть где угодно, только не здесь!
– Это зашло слишком далеко, – тяжело дышал Бабай, он не смотрел нам в глаза, все еще стоя посреди комнаты.
Неужели выдаст? Мерген крадучись подошел и встал рядом со мной. Коснулся рубашки, нащупал через ткань свой медальон, сжал с силой. Я услышала механический треск, пощелкивание. Аёлка обернулась:
– Элемта? – непонятно спросила она, нервно улыбаясь.
Мерген кивнул. Наклонился к моему уху:
– Вместо телефонов. Они маленькие. Можно встраивать во что угодно, некоторые даже в сережках носят. Ну же, ну…
Мерген тер и тряс медальон, не вытаскивая его наружу. Наконец комнату наполнило ровное жужжание:
– Быстро. Оба. Мы в опасности. Улица Гаухар, переулок у пекарни. В окно.
Я недоуменно посмотрела на друга, потом вздрогнула от новой порции ударов в дверь.
– Приготовься, пожалуйста, – нервно попросил Мерген, – будем прыгать. Моя элемта настроена на Утруха. Главное, чтобы Акбузата не перехватили.
И тут я поняла: все, что было до, – это еще не приключения. Так, разминка… Зато теперь! Да я никогда не смогу перепрыгнуть из окна на спину живого коня! Пусть и летающего. Пусть и легендарного! Дверь начала содрогаться под натиском ударов «ураловцев» и вот-вот могла слететь с петель. В окнах мелькнул серебристый бок, Акбузат сделал круг над крышей дома и снова пошел на снижение. Завис перед одним из окон, широко взмахивая ажурными крыльями.
– Уходите вдвоем! – потребовала Аёлка. – Мы разберемся с ними! Ну же! Им нужны вы!
Мерген с трудом отодвинул оконную задвижку, в комнату хлынул свежий воздух, а вместе с ним крики внизу: «Они уходят! Лови их!» Я взгромоздилась на подоконник, Мерген подтолкнул меня, и долгую, долгую секунду я думала, что моя жизнь кончилась. Акбузат подлетел так близко, как мог, но между нами все равно оставался почти метр.
– Давай, Гульшат! – заорал Мерген, когда дверь в квартиру с грохотом распахнулась.
Я прыгнула, схватилась руками за плюшевую шею Акбузата, чуть не смяв ему крыло. И начала скользить вниз! Утрух метнулся к моим ногам и обжег меня так сильно, что я закричала слово, которое никогда еще не говорила вслух. Боль сработала как ток, я подскочила неведомым образом, подтянулась и оседлала коня. Мерген прыгнул следом, и я застонала: худой с виду, а тяжелый, как слон!
Успела увидеть перекошенное от ярости лицо Инфузии, пышный воротничок съехал набок, пудра с лица осыпалась… Кожа под ней была отчетливо зеленого оттенка. В одно мгновение я поняла, что шесть лет назад, на школьной линейке, не ошиблась.
Акбузат распахнул крылья шире, оттолкнулся задними ногами от стены дома и взмыл в вышину.
Освещенный зелеными фонарями Канзафер быстро остался далеко внизу.
Утрух летел, уцепившись за мою косу, и урчал, тарахтел, как котенок. Несмотря на свист ветра, я различала его слова:
– Гульшат! Нам надова было о другом спрашувать! Не про шкатулку или деда того. Зато он другое знаит! Почти! Знаит, где держут пленников!
И тут я во второй раз чуть не свалилась с Акбузата. Скоро я увижу бабушку и дедушку!
Мы поднялись к самым облакам, которые сейчас слабо мерцали и были пронизаны миллионами сверкающих точек. Мерген засыпал меня научными терминами про цикл жизни газовых скоплений, которые были так похожи на привычные мне облака. Когда они горят ярче, когда их свет становится глуше и так далее. Конечно, я ничегошеньки не запомнила, кроме того, что день и ночь в этом мире сменяются почти так же, как в моем, разве что ночь ощутимо короче.