Страница 27 из 58
Только сейчас я поняла, как он, должно быть, скучал по своему миру. А вот я теперь так далеко от дома, что даже не представить. Космонавты могут преодолеть межзвездное пространство, а мне и преодолевать нечего, я никогда не смогу перейти границу в одиночестве. Даже если уйду по этой необъятной степи куда глаза глядят. Кстати, о космосе…
– Слушай. – Я снова ткнула пальцем вверх. – А там что? За этими облаками?
Мерген с улыбкой посмотрел наверх, как будто изучая:
– Там небесная твердь.
– В смысле прямо… твердая? – Кажется, я становлюсь чемпионкой по идиотским уточнениям.
– Ага. – Мерген поднялся, потянулся и подал мне руку.
Боковым зрением я поймала пламя, оно стремительно неслось к нам, и я прыгнула за Мергена. Взгляд его на мгновение снова стал кошачьим, когда он резко повернулся. Потом Мерген расслабился, заулыбался. Хотя при этом руки его, черт побери, загорелись живым пламенем! Я точно сошла с ума, потому что у огня были глаза…
– Это Утрух, – объяснил Мерген, – он живет у нас. Это как у вас, м-м-м, домовой? Как дедушка?
Последнее было обращено к огненному духу.
– Пхчих! Само ты… Домовое, агрх-чхих! Дратути, штоль! Нормалек, большой хозяин спит, ему дали синие капли, проснется к ночи, – ответил тот.
Знаете, привыкнуть к рогатым людям было проще. И к русалкам. Они немножко все‐таки люди. Но когда с тобой разговаривает живое пламя! В общем, мне не хватило манер и решимости, я пялилась на Утруха молча, а он на меня. Глаза у него были продолговатые, а ресницы длинные и красивые.
– Утрух – это бабак. Ну, обычный бабак. Может летать, кушать любит. Хоть это ему и необязательно.
– Исчо шта! – Утрух так завелся, что посинел. – Еще скажи кому! Мне без еды никакова щастья. Сам ведь знаешь. Лишь бы передразнить-заволновать старого бабака. Гляди, как я ией занравился, ух!
Это он обо мне! Разноцветные облака опустились ниже, степь пошла прозрачными волнами и осела на землю, как мешок. Меня качнуло…
– Ой-ой-ой! – Мерген сдул Утруха с ладони и принялся шарить в карманах джинсов.
Извлек полузнакомый сиреневый мешочек:
– Я прикупил там. В Хакаллы. Надевай быстро!
Давным-давно мама и папа смотрели старое кино, фантастику. Я такое не люблю, но один момент запомнила: как люди, прилетев на другую планету, были вынуждены носить в носу странную штуку. Теперь настал мой черед: Мерген нацепил мне на край ноздри металлическую спираль с мягким наконечником, который оказался внутри носа. Неудобно, чихать захотелось ужас как. Но я сдержалась (надо надавить на серединку носа с двух сторон, работает почти всегда). Зато пространство вокруг плыть перестало, туман в голове рассеялся.
– Типа фильтр? – Я подняла глаза на Мергена.
Он изо всех сил старался не улыбаться, но я и сама понимала – вид у меня в этой штуке забавный.
– Ну да, – ответил Мерген, – компенсирует разницу атмосферы. Я не вдавался в подробности. Тем более нам у вас такие штуки не нужны, ведь мои предки пришли сюда из твоего мира. Как устроено, не знаю.
– Ничего себе, как можно такими вещами не интересоваться!
– Хм, а ты знаешь, как электричество у вас работает?
Я опустила голову, он был прав. Все достижения прогресса я принимала как данность, не понимала в технологиях почти ничегошеньки.
– У нас некоторые ради моды их носят, так что особого внимания не обратят, – продолжил Мер-ген. – Вот эту штуку тоже возьми, пожалуйста.
Снова сиреневый мешочек, да где же я его видела? На этот раз Мерген вытащил на свет круглую плоскую баночку. Крем внутри отчетливо отдавал болотной тиной. Я натерла запястье, и моя кожа позеленела от его прикосновения. Скоро я могла сойти за обычную жительницу Канзафера, родного города моего друга. По крайней мере, он так сказал.
– Ты не говори никому, откуда ты.
– Тут говорят на русском? Или башкирском? – удивилась я.
– А, точно. – Мерген наморщил лоб. – Ты ведь наш не изучала, у вас в школах этого нет. Языки похожи во многом, но иногда совсем непонятно. У нас только на спецкурсе можно ваш диалект выучить. Меня туда взяли, потому что… Ну, так.
Дедушка, поняла я. Мерген явно тяготился, что пользуется именем деда, но тогда зачем ему этот спецкурс? Мерген как будто прочитал мои мысли:
– Мне всегда были интересны другие миры. И если есть возможность, то почему бы и нет.
– А Утрух тоже на курсы ходил? – Я покосилась на пламя, усевшееся на плечо Мергена и принявшее форму попугая.
– Бабак он на то и бабак, что его все понимают.
Я бы сказала – не совсем. Речь бабака была путаной, неграмотной, аж уши в трубочку сворачивались.
Огненный попугай указал крылом направление, и мы зашагали по степи. Я прислушивалась к внутренним ощущениям: коктейль из страха, замирательного ужаса, облегчения и интереса. Как будто искра азарта внутри, как в парке аттракционов. Уверена, никто из моих знакомых и их знакомых не то что не бывал в другом мире, но даже и не знал, что тот существует.
Красная трава приятно пружинила под кедами. Воздух нес сладковатый цветочный аромат, а иногда швырял в лицо ветром незнакомые запахи чужого города. На горизонте уже показались первые строения. Я думала, что, попав формально под землю, поймаю приступ клаустрофобии. А на деле я как будто вернулась в Имангулово, только давно забытое. Какая‐то часть меня словно вернулась домой.
– Почему Инфузия за нами не прошла? – спросила я.
– Пограничные стражи не дураки. Они видят намерения идущих, пресекают погони. И еще много чего видят, например, нельзя пройти границу с родственником, не считая маленьких детей. Это закон против переселений. К тому же каждый попадает в самое нужное для него место, а не в общую точку. И если я не ошибаюсь, то… да, точно.
Я посмотрела вперед: в сонме построек выделилась высокая белая арка. Мерген удовлетворенно кивнул:
– Отлично, это нужный проход. Оттуда до дома минут пятнадцать.
Чем ближе мы подходили, тем яснее я различала над городом красноватое сияние. Не пугающее, но немного тревожное. Оказалось, что почти все стены, заборы и местами булыжник в Канзафере поросли красным мхом.
– От него избавиться очень трудно, поэтому растет и растет, – пояснил Мерген, когда мы подошли к арке.
Он потрогал мох и улыбнулся. А потом взял меня за руку. Это начало раздражать, если честно, как будто я пятилетний ребенок. Я выдернула ладонь, Мерген удивленно оглянулся. Вздохнул, натянул капюшон. Я последовала его примеру.