Страница 24 из 58
Мерген посмотрел на меня искоса, я засмотрелась на его длинные ресницы и смутилась. Взгляд был такой… снисходительный.
– Замо́к магический, – объяснил Мерген.
– Жестко… Ну, если у Инфузии получится та дичь, которую она творит, то какая разница… Нас явно ничего хорошего не ждет.
Позади нас скрипнул голос:
– Согласен.
Мы оглянулись, насколько могли с завязанными руками. Вот черт! То, что мы принимали за куст, оказалось живым существом. Леший или лесовик, кем бы он ни был, захихикал при виде нашей реакции. Глаза в глубине листвы казались странными голубыми ягодами.
– Что? – глупо спросила я.
– Если у Инфузии получится, что она хочет, то нам кранты. Она древомагию выщипывает по чуть-чуть. Чем‐то мы ей крепко не нравимся. Раньше эта компашка «Урал» занималась важным, а сейчас Аксакал, который главный, говорят, совсем состарился. А эта выскочка все в свои руки взяла. С ней никто дела не имеет. И убрать не могут, а она все сильнее и сильнее, говорят, рыщет по окрестностям, собирает какие‐то артефакты, стрелы старинные ищет… Да ее тут все знают! Она как прописалась в Хакаллы.
– А она… носит синий костюм? – спросила я.
– Ага, да не синий, жутко-синий, аж в глазах рябит. И красится постоянно, пфе! Как будто зеленым быть пло… – Мерген закашлялся, леший умолк, подозрительно глядя на него. А потом продолжил: – Выпутаться бы нам, уедут ведь без нас. Ты домой, вижу, а девчонка местная. Невеста, что ли? Малявка ведь еще!
Лицо залило жаром, хорошо, что кожа смуглая, не так видно. Мерген потемнел, как переспевшая вишня. Леший загоготал, я сердито отвернулась. И увидела за деревьями белое платье. Нутром почуяла – это последний шанс. Мерген заметил, что я подалась вперед, прошептал в спину:
– Надо все обдумать, не рыпайся!
Я сердито ответила:
– Ага, щас! – И добавила громче: – Аёлка, пожалуйста, выслушай! Это очень-очень важное дело, и оно касается всех! Мы не крали твои украшения, клянусь… Я не знаю… Домом своим клянусь!
Женщина вышла к нам, сложив руки на груди, оглядела с усмешкой.
– Дождитесь Бабая, он разберется с вами.
Мерген сипло пискнул, я испуганно поглядела на друга.
– А выслушать ты можешь? Один на один? – В моем голосе звучало не просто отчаяние, а явные слезы.
Аёлка мигнула, нахмурилась. Подошла ко мне, подняла за локти, я заскользила кедами по траве, чтобы встать на ноги крепче. А потом совершила глупый поступок, ведь Мерген только‐только велел молчать обо всем. А я, наоборот, все выложила Аёлке. И больше всего про бабушку.
– Это последний шанс. – По щекам текли слезы, но мне не было стыдно.
Было страшно не спасти бабушку. Аёлка молчала, ноги перестали держать меня, я бухнулась на траву как мешок и уставилась на стрекоз над озером. Хорошо им, летишь куда хочешь!
А потом запястьям стало щекотно, бечевки развились и упали на землю. Я вскочила, тут же появились откуда‐то силы. И удивилась еще больше, когда Аёлка вложила мне в ладони что‐то прохладное. Серьги! Я сжала наконечники так, что они врезались в кожу. Не могла ни слова вымолвить, только долгую-долгую минуту смотрела в глаза Аёлке. Она торопливо сказала:
– Они пригодятся вам. Только смотрите, чтобы не украли. У кого остальные, неизвестно…
Сзади подошел Мерген, положил мне на плечо руку. Если мы найдем шкатулку, вся древомагия окажется на нашей стороне.
– Скорее! – тонко крикнула Аёлка.
Мы с Мергеном взялись за руки и побежали к последнему автобусу. В спины нам что‐то кричал леший, я обернулась, увидела, что он тяжело поднимается во весь рост. Аёлке с ним было некогда разбираться, догадалась я.
В пазике пахло бензином, корой, по́том, пирожками с картошкой. Но мне было все равно, я сидела сама не своя от радости, вжавшись в сиденье между Мергеном и пухлой русалкой в монисте из монет.
Выезжая из леса, я увидела Бабая. Рядом с ним мелькнуло ярко-синее. Я вздрогнула, спряталась за плечи русалки. А когда выглянула, хозяин Хакаллы стоял один. Он проводил автобус сверкающими стеклами очков.