Смерть идеальной женушки

Он пешком направился в «Лавры» и поднялся по лестнице – туда, где не замолкала печатная машинка. Он открыл дверь.

– Где Пол Томас? – спросил он.

– Сбежал, – ответил писатель. – Я ему сказал, что вы приходили и спрашивали, любила ли Трикси сладкое, а он вылетел из дома впереди собственного визга.

Хэмиш выскочил из комнаты и бегом спустился вниз. Джон Паркер пожал плечами и вернулся к работе.

Констебль бросился бежать к полицейскому участку, а по дороге спрашивал про Пола Томаса у каждого встречного. Кто-то видел, как он вышел из деревни, а в последний раз его видели, когда он выходил на вытянутый мыс, отделявший залив от моря.

На мыс дороги не было. Хэмиш ускорил бег. Ветер визжал и хлестал его одежду. Он обежал гостиницу и направился дальше, к мысу. Джимми Андерсон, стоя у окна гостиницы, проводил его взглядом. Затем он обернулся.

– Странное что-то, – сказал он Блэру, который развалился в кресле перед телевизором. – Макбет мимо пробежал.

– А это за ним рыбинспектор гонится, наверное, – ответил Блэр, не сводя глаз с экрана.

Мыс тянулся к Атлантическому океану и оканчивался небольшим утесом. На самом его краю, над густыми тучами, Хэмиш увидел силуэт Пола Томаса. С неистового бега констебль перешел на медленный шаг, подошел к Полу и встал рядом. Внизу разбивались о камни волны высотой с дом – холодные, зеленые, мутные от черных водорослей.

– Не надо, – тихо сказал Хэмиш. – Она того не стоит.

Пол резко осел на мягкий дерн, и Хэмиш опустился рядом с ним.

– Как вы узнали? – спросил Пол.

– Мне кажется, вот как все было, – сказал Хэмиш. – С помощью Трикси вы встали на ноги, взяли переедание под контроль. Приехали сюда, чтобы начать новую жизнь. Полюбили работать руками – красить дом, ухаживать за садом. Но Трикси это не нравилось – и вообще не нравилось, что вы хоть что-то делаете сами, так что она подрывала все ваши усилия, за все бралась сама и делала лучше вас. Вы снова начали потихоньку есть сладкое, а потом узнали, что она знает, где вы его прячете, да еще и подворовывает. Но вы ее любили, а значит, случилось что-то похуже. Не обязательно другой мужчина. Возможно, секс ее не очень-то интересовал. А вот внимание можно получить и от женщины. Она взялась за Анджелу Броуди, за других местных дам. Вы перестали быть ей нужны. А может, она подозревала, что со временем местные полюбят вас сильнее, чем ее. И она попросила развод.

Пол Томас молчал. К утесу подошла огромная волна – ветер сдувал с нее брызги белой пены. Хэмиш говорил тихо и четко, и, несмотря на шум воды и ветра, Пол слышал каждое слово.

–Вы знали, что, если скажете, что у вас болит зуб и вы боитесь врача, она заставит вас поехать. Да у вас наверняка и правда уже давно болел зуб, вы просто молчали. Перед отъездом вы положили в коробку под кроватью кексы. Но, прежде чем это сделать, вы взяли старые бумажки от мух, которые Трикси принесла из домика миссис Хаггерти. Я видел такую у вас в гостиной и удивился, почему она не липкая. А она пропитана мышьяком. Вы узнали об этом от Трикси. Вымочили бумажки в кувшине с водой, потом выпарили воду и набрали кристаллов мышьяка, чтобы ее убить. Может, вы читали о том, как в викторианскую эпоху одна женщина сделала то же самое

[23]

[Хотя в викторианскую эпоху было несколько громких дел о женщинах, обвиняемых в отравлении мужей мышьяком, здесь, вероятно, имеется в виду дело Флоренс Мэйбрик, в котором источником яда тоже стали липучки от мух.]

. Мне об этом случае рассказали криминалисты из Стратбейна. Я сразу припомнил разные факты про то, как в прошлом веке применяли мышьяк. Считалось, Наполеон умер из-за того, что в обоях в его комнате был мышьяк. Насекомых мышьяком тоже отгоняли. Трикси как раз нашла такие старые бумажки для мух. Обычный человек бы решил, что раз они не липкие, то пользы от них нет, и выбросил. Но не Трикси. Она всему находила применение. Она все хотела прибрать к рукам. И вот она узнала, что старые бумажки покрыты мышьяком, рассказала вам, убрала их подальше – наверное, собиралась отнести когда-нибудь к миссис Макгоуэн – и забыла. Но вы-то не забыли. Вы отравили кексы под кроватью – может, даже один кекс оставили, чтоб наверняка. Повезло, что дочка миссис Кеннеди его не съела по ошибке. И так вы убили Трикси.

– А теперь я убью себя, – сказал Пол, утирая слезы рукавом. – Я так ее возненавидел, когда она захотела от меня избавиться. Дом на нее оформлен. Мне бы ничего не осталось. До встречи с ней я был таким толстым и несчастным. Никому не был интересен, даже матери своей. А Трикси за меня вышла, держала меня на диете. Я на все ради нее был готов. Думал, мы будем жить счастливо. Смеялся, когда она заигрывала с Арчи Маклином, но сам-то знал, что она это мне назло. Я ей больше не был нужен, и она решила меня уничтожить. Но она умерла, а я-то здесь. И я жалок. Я не могу жить дальше, Хэмиш. Жить больно, люди делают больно, и переедание меня все равно убьет.

– Ну что вы так сразу – может, тюрьма вам как раз поможет? – приободрил его Хэмиш. – Вы только подумайте. Кексов не достать. Физическая нагрузка, читать можно, жестокость мира вас не касается. Лучше санатория.

«Я сам-то понимаю, что говорю?» – подумал Хэмиш.

– Я не заслуживаю жить дальше, – сказал Пол.

– Может, и нет. Но в тюрьме жизнь такая суровая, что вы почувствуете, что искупаете грехи. А еще дисциплина. С утра до ночи весь день расписан за вас. Вы мне скажите, а Макдональда вы зачем отравить пытались? Вы ведь не горец, не могли же вы правда верить, что он угадает, кто убийца.

– Я думал, она сказала ему про развод. Она никому из местных не говорила, хотела, чтобы ее до последнего считали идеальной женой. Я услышал, что он болтает, будто раскроет убийство. И запаниковал.

– Пол, вы плохой человек, – сурово сказал Хэмиш. – Вам самое место в тюрьме. Там о вас позаботятся.

– А вы меня будете навещать? – Пол говорил прямо как заблудившийся ребенок.

– Да, может, и буду. Давайте закончим уже с этим. Вот, смотрите, какие хорошие наручники, я их сейчас на вас надену, чтобы все было как положено.

И так, беседуя со здоровяком как с маленьким ребенком, Хэмиш увел его с мыса, подальше от шумного моря.

Суперинтендант, мистер Дэвиот, снова нагрянул к Блэру с внезапным визитом. Он как раз требовал доложить о том, как продвигается дело об отравлении миссис Томас, как вдруг Андерсон отвернулся от окна с широкой улыбкой на лице:

– Макбет идет, арестовал кого-то.

– Браконьера, что ли, поймал? – спросил Блэр, вставая на ноги.