Смерть идеальной женушки

В вереске гудели пчелы, в сонном воздухе плясали комары-толстоножки. А Хэмиш шел вверх по вереску и папоротнику. Он остановился, снял джемпер, положил на камень и накрыл сверху фуражкой. Закатав рукава голубой рубашки, он снова тронулся в путь. Однажды, ужасно расстроившись из-за Присциллы – странно, теперь казалось, что это осталось так далеко в прошлом, – он поднялся высоко над деревней и сел на уступ горы, просто чтобы побыть наедине со своей обидой. Шанс, что Анджела Броуди выбрала ту же дорогу, был маленький, но все же не нулевой. Склон был крутой, и на теплом воздухе Хэмиш весь взмок. Репеллент смылся потом, и мошки кусали лицо. Битый час Хэмиш брел наверх – туда, где, как он помнил, был уступ. К своему огромному разочарованию, добравшись до уступа, он никого там не обнаружил. Изможденный и небритый, он сел на землю. Внизу виднелись крохотные фигурки полицейских, прочесывающих пустошь, а потом к бухте подъехал фургон, и из него вылезли водолазы. Как же он устал! В голове было мутно, и ужасно хотелось лечь и заснуть. Но где-то в этих огромных просторах – в горах, на пустоши, в море – была Анджела Броуди.

Затем он присмотрелся. Далеко внизу силился спуститься с горы человек, казавшийся отсюда крошечным. Хэмиш вскочил, кубарем слетел с уступа и бросился бежать. Он поскользнулся и покатился вниз, выдирая с корнем вереск в попытках уцепиться. Наконец он затормозил и, тяжело дыша, встал на ноги и неистово осмотрелся по сторонам. Вот он, человек, – все еще внизу, пошатывается как пьяный. Благодаря своим длинным ногам Хэмиш догнал его и, к своей вящей радости, разглядел, что это Анджела Броуди. Отчаянным рывком он поравнялся с ней, напрыгнул и уронил на поросшую вереском землю.

Он сел и перевернул ее на спину. Лицо у нее опухло от слез.

– Пойдемте, – сказал он. – Вам нехорошо.

– Не могу, – тоскливо ответила она.

– Рано или поздно придется во всем разобраться, – сказал Хэмиш. – Пойдемте. У меня в машине фляжка с бренди.

Он помог ей подняться на ноги. Она попыталась оторваться от него, но рухнула на землю без сил. Тогда он взял ее на руки и отнес вниз, к припаркованному «лендроверу». Уложил в тени машины, достал из бардачка фляжку и плеснул ей бренди в рот. Она закашлялась и широко раскрыла глаза.

– Так-то лучше, – сказал Хэмиш. – Еще немного – и будем дома.

– Не хочу д-домой, – ответила она.

По щекам у нее покатились слезы, Хэмиш утер их носовым платком. Он прижал ее к себе и погладил по волосам.

– Тихо-тихо, – сказал он. – Хэмиш все выслушает.

– Джон хочет со мной развестись.

– Это он сейчас так говорит, но вы же знаете мужчин: ляпнут что-то сгоряча, а потом жалеют.

– Джон не такой. Он никогда ничего не говорит просто так.

– Раньше, может, не говорил. Но мужу вашему было на что разозлиться. Он же не с вами хочет развестись, а с Трикси. Не с вами жил, а с Трикси. Вы же даже выглядеть пытались как она.

Она задрожала, несмотря на жару.

– Я совсем запуталась, у меня внутри пусто! – всхлипнула она.

– Наверное, это и к лучшему. Когда одержимость отпускает, всегда кажется, что у тебя внутри пусто, – сказал Хэмиш, подумав о Присцилле.

– Понимаете, Трикси как будто все на свете знала, – грустно продолжила Анджела. – Мне ведь годами казалось, что от меня нет никакой пользы. Вот поеду я в Глазго, в Эдинбург, даже в Инвернесс, и у меня спрашивают: «А чем вы занимаетесь?» – и я говорю: «Я домохозяйка», а мне говорят: «И все?» А Трикси сказала, что вести хозяйство – высокое искусство и если все делать правильно, то это будет приносить радость. И я от работы и от всех этих комитетов была просто в эйфории. Будто пьяная. Она меня хвалила, а меня так давно не хвалили. Говорила, что Джон себя погубит сигаретами, дешевым вином, жирной едой. А я же его л-люблю.

– По-моему, он с вами прежней был очень даже счастлив, – сказал Хэмиш, продолжая ласково поглаживать ее по волосам. – Ну, давайте, поехали домой.

Она вывернулась у него из рук:

– Не могу.

Хэмиш внимательно посмотрел на Анджелу Броуди. Дело было явно не только в том, что новый образ дал трещину.

– Вы думаете, ваш муж убил Трикси, – прямо заявил он.

Она замерла.

– Слушайте, ну мне ее тоже иногда хотелось убить, – сказал Хэмиш, – но я же этого не сделал.

–«Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал»

[20]

[Уайльд О. «Баллада Редингской тюрьмы». Пер. Н. Воронель.]

, – мрачно процитировала Анджела.

Хэмиш непонимающе уставился на нее.

– Вам, кажется, совсем плохо. Давайте домой, в постель.

– Но сегодня вечером собрание Общества защиты птиц. Лорд Гленбейдер, сын герцога Энсти, собирался принести чучела из своей коллекции!

– Я сам все устрою.

Хэмиш встал, щелкнул пальцами, и Таузер перепрыгнул на заднее сиденье. Хэмиш усадил Анджелу на переднее и сбегал обратно на гору за джемпером и фуражкой. На небо наползли тучи, и ветер понемногу становился зябким. Хэмиш взял из багажника сигнальный пистолет, выпалил в небо и ненадолго замер, отслеживая взглядом зеленую звезду, зависшую среди огромных черных туч. Она дала знать тем, кто вел поиски внизу, что Анджела Броуди нашлась.

Миссис Веллингтон и еще две деревенские женщины прибыли в жилище доктора Броуди и, не говоря ни слова, принялись убираться в разгромленной кухне: подметать осколки фаянса и стекла, вытирать с пола рассыпанную муку, молотый кофе и джем из разбитых банок.

Хэмиш пришел им на помощь – он собрал разбитое стекло и фарфор в коробки, заклеил скотчем и отвез на свалку. Когда он вернулся, миссис Веллингтон была занята тем, что доставала из коробки кружки и развешивала на крючках.

– Бедная миссис Броуди все разбила, пить не из чего, – сказала она. – А я эти кружки отложила для благотворительной распродажи в церкви. Поставьте чайник, мистер Макбет, попьем чайку.

– А она только кухню разгромила? – спросил Хэмиш.

Он открыл шкафчик и достал из него две банки собачьей еды и одну кошачьей – покормить питомцев.

– Не только. Пойдемте покажу гостиную.

Хэмиш положил открывалку и вышел из комнаты вслед за миссис Веллингтон. Над камином висело разбитое зеркало.

– Сама на себя не могла смотреть, – печально констатировал он.

– Ерунда! – сказала жена священника, которую мало интересовала психология. – Она просто пьяная была.

Они вернулись на кухню. Хэмиш покормил кошку и спаниелей и поставил чайник. Из спальни спустился доктор Броуди.

– Ну как она? – спросил Хэмиш.