Смерть идеальной женушки

Глава седьмая

Возьмем бакланов: птицы эти

Гнездо в бумажном вьют пакете.

Причина этому простая —

Пакет от молний защищает.

Но одного не знают птицы —

Что к ним вдруг может заявиться

Медвежий клан, купив лепешек:

Пакеты им нужны для крошек.

Неизвестный

[19]

[Хотя автор этого шуточного стихотворения точно не известен, его часто приписывают писателю Кристоферу Ишервуду.]

– Слушайте, – смущенно сказал Хэмиш, – я понимаю, что вам тяжело, но неужели нельзя было подождать?

– Нет, – ответил доктор. – Я все решил.

– Мне кажется, вы несправедливы к миссис Броуди. Вы не задумывались, может, у нее климакс? Женщины иногда от этого чудят.

Доктор Броуди фыркнул:

– Ерунда это все. Проблема в голове. А женщины слышат, что от климакса положено чудить, вот и пользуются.

– Из нас двоих врач, конечно, не я, но об этом в последнее время много пишут в газетах, – заметил Хэмиш. – А еще много пишут о ленивых государственных врачах, которые не следят за новыми открытиями. Я знаю, что миссис Томас была несносной дамочкой, но вот в чем беда: она же во многом была права. Вы и сами знаете, что курить вредно и много холестерина тоже вредно…

– Я в жизни не болел, – отрезал доктор. – И что меня доконало, так это то, что ко мне относятся как к ребенку. «Ешь овощи!» И ладно бы она сразу сказала, что мы теперь вегетарианцы. Нет, ребенка же надо приучать постепенно: мяса давать поменьше, а салата побольше, пока не останется один салат и, может, иногда ореховая котлетка для разнообразия. Она даже кофе из одуванчика пыталась меня напоить, но я просто взял все пакеты и выбросил в залив. Ты в мою жизнь не лезь. Я все решил. Точка.

Над барной стойкой замерцал, включаясь, телевизор. Сверху на них уставился светящийся от счастья Энгус Макдональд. Он пустился рассказывать о своем видении – рассказ, конечно, был весьма приукрашен.

– Не думал, что они заинтересуются Энгусом, учитывая, что он не угадал с выборами, – заметил Хэмиш.

– Так ведь какой хороший сюжет, – ответил доктор. – Они сегодня все собирались в гостинице, а потом отправились к нему в домик. Он целый месяц будет пить не просыхая.

Энгус исчез с экрана, и его сменило волевое лицо миссис Веллингтон.

– Миссис Томас была идеальной женой, – заявила она. – Она подарила деревне новую жизнь. Никто не желал ей зла. Уверена, ее маньяк какой-то убил, не из местных.

– Поужинаем вместе? – предложил доктор Броуди и осушил стакан до дна.

Хэмиш покачал головой:

– Может, лучше жену пригласите? Вы ведь раньше ходили в ресторан. Разве не лучше будет обсудить развод спокойно, как взрослые люди?

Доктор Броуди вздохнул:

– Может, ты и прав. Посмотрим.

Хэмиш обвел взглядом бар. Крофтер по имени Берт Хук уже изрядно напился. Хэмиш подошел к нему, забрал ключи от машины и велел утром зайти за ними в участок.

Затем он вышел из бара и пошел вдоль берега, от всей души желая, чтобы убийцу нашли и в деревне настал наконец прежний покой. Он любил свою мирную, ничем не примечательную жизнь – вот Присцилле, скажем, было этого не понять. Вообще в современном мире мало кто понимает людей без особых амбиций. Ночь была тихая и спокойная, и полная луна плыла по небу среди облаков.

– Хэмиш?

Хэмиш замер и взглянул на стоящего перед ним человека. Констебль был так погружен в раздумья, что даже не заметил, как к нему кто-то подошел. Человек был небольшого роста и одет с иголочки: приличный твидовый пиджак, брюки из фланели, рубашка и галстук. У него было изящное, умное лицо и редеющие волосы.

– Добрый вечер, – осторожно поздоровался Хэмиш.

– Ты меня не узнаешь, что ли?

Хэмиш медленно покачал головой.

– Это ж я, Гарри. Гарри Драммонд!

– Ничего себе! – Хэмиш схватил Гарри за плечи и развернул, чтобы фонари на причальной стенке как следует осветили его лицо. – Гарри Драммонд, – подивился он.

Дело было в том, что Гарри слыл главным пьяницей в деревне, пока не уехал на лечение в Инвернесс. Хэмиш запомнил его опухшим, заросшим и одетым в зловонное тряпье.

– Тебя и не узнать, – сказал Хэмиш. – Ты вернулся?

– Не, у меня в Инвернессе работа хорошая. Кирпичи кладу.

– А, то есть жену с собой увезешь?

– Нет, Хэмиш. Она, признаться, на развод подала.

Хэмиш изумленно уставился на Гарри. Вся деревня знала, как сильно Филлис Драммонд предана мужу-пьянице. Она прошла с ним огонь и воду, подрабатывала уборщицей, чтобы они не голодали, и, даже когда он ее поколачивал, ни слова худого о нем не сказала.

– Но почему? – спросил Хэмиш. – У нас что, весь Лохдуб развестись собрался? Она же должна счастлива быть, что ты теперь такой и работа у тебя хорошая.

– А вот она взяла и сказала, что ей смотреть на меня противно, мол, я в запое и то приятнее. Вот женщины, а! Я и приехал сюда ее переубедить, а она не слушает.

Оба обернулись: к ним подбежал доктор Броуди.

– Она пропала! – сказал он, тяжело дыша. – Анджела пропала.

– Миссис Броуди, наверное, в церкви на собрании, – попытался успокоить его Хэмиш.

– Нет, я тебе говорю, она пропала. Всю кухню разгромила и пропала.

– Я вызову подкрепление и начну поиски, – сказал Хэмиш. – Гарри, обойди деревню, собери мужиков.

Он бегом бросился в участок и позвонил в Стратбейн. Затем запрыгнул в «лендровер» вместе с Таузером и уехал. Луна скрылась за облаками, и ночь была – хоть глаз выколи. Где ее вообще искать? В заливе? На пустоши? В море?

Он искал ее всю ночь не покладая рук, хотя из Стратбейна уже прибыло подкрепление и теперь полицейские прочесывали берег залива и вместе с местными рыскали по пустоши, а сверху гудел полицейский вертолет. Следующее утро выдалось ясное, хотя воздух по-прежнему был тяжелым и влажным, а солнце сияло угрожающе ярко – верный знак, что погода скоро испортится.

Наконец он остановил «лендровер» и безрадостно осмотрел вид из лобового окна. Допустим, Анджела Броуди хотела убить себя – куда бы она пошла? А если бы просто очень расстроилась – куда бы она пошла, чтобы побыть одной, без мужа? Он взглянул вверх, на витые, устремленные ввысь вершины Двух Сестер, огромных гор, нависших над Лохдубом. Он оставил уснувшего Таузера в машине и начал восхождение.