Страница 26 из 43
– Не очень, – ответила Анджела и пересыпала в кофемашину молотые зерна. – Вчера было собрание Лиги по борьбе с курением. И знаете, сколько человек пришло? Двое! И один – тунеядец Джимми Фрейзер, который решил, что мы учим, как бросить курить.
– А может, так было бы лучше? – спросила Присцилла. – Можно больше добиться, помогая людям бросить курить, чем если просто запрещать, как при сухом законе.
– Каждый здравомыслящий человек знает, что курить вредно.
– Но это же зависимость – как у алкоголиков или у тех, кто ест слишком много сладкого. Я читала одну статью про то, что на людей с вредными привычками легче повлиять, если предлагать им способы отказаться от этой привычки, чем если вводить агрессивные запреты. Вспомните сухой закон в Соединенных Штатах – люди тогда слепли, потому что пили всякую мерзость вроде метилового спирта. Мне кажется, во время сухого закона больше людей пили спиртное, чем когда оно было разрешено.
Анджела упрямо поджала губы:
– Трикси говорила, что люди сами не знают, что для них лучше. Их нужно наставлять.
– Знаете, миссис Броуди, можно нажить много врагов, если пытаться нянчить всех на свете.
– Зачем вы мне грубите?
– Да, правда, это было грубо, – виновато признала Присцилла. – Миссис Броуди, я за вас беспокоюсь. Мне кажется, до появления Трикси Томас вы были счастливее.
– Да я вообще почти не жила! – отрезала Анджела. – В мире столько всего нужно исправить. Трикси говорила, что если все будут просто сидеть сложа руки, то ничего не изменится. – Она сделала глубокий вдох и гордо объявила: – Я объявляю Лохдуб безъядерной зоной.
– Вы же не в одиночку это решили, миссис Броуди?
– Я собираю комитет.
Присцилла растерялась. С Анджелой Броуди явно случилась серьезная беда. Присцилла задумалась, не мог ли у жены доктора начаться климакс. Та совсем похудела – теперь Анджела казалась не стройной, как раньше, а истощенной. Пальцы у нее стали как тростинки, а щеки сильно запали. Присцилле вдруг захотелось сбежать. С кухонной люстры свисала старомодная липучка от мух, и раздавалось скорбное предсмертное жужжание прилипших насекомых.
– Я совсем забыла об одном деле, – соврала Присцилла и встала из-за стола.
Атмосфера в доме ее угнетала, и она не могла больше ждать, пока кофе капля за каплей заполнит кофейник.
В дверях она обернулась:
– Миссис Броуди, а вы слышали? Энгус Макдональд утверждает, что сегодня кто-то подбросил ему к двери отравленный виски.
– Старый дурак, – резко сказала Анджела. – Сколько лет у него уже нет нормальной работы? Только и делает, что сидит и дает свои дурацкие пророчества.
Присцилла вышла за дверь и глубоко вдохнула теплый и влажный воздух. Ветер затих, и снова начало моросить. Ей стало интересно, удалось ли Хэмишу дозвониться до Гринвича.
Для Хэмиша все прошло как нельзя легче. Полицейские из Гринвича, штат Коннектикут, были знакомы с Карлом Стайнбергером. Ему принадлежала небольшая фабрика электроприборов на окраине городка. Они сообщили Хэмишу номер, а Хэмиш набрал его и попросил к телефону Карла Стайнбергера.
Вместо того чтобы сразу перейти к делу, Хэмиш в своей обыкновенной горской манере принялся трепаться о москитной двери, мухах и погоде, пока мистер Стайнбергер крайне вежливо не прервал его:
– Офицер, я очень рад вас слышать, но я человек занятой.
– Не могли бы вы рассказать, какое впечатление у вас осталось от владельцев пансиона «Лавры»? – спросил Хэмиш. – Миссис Томас отравили.
– Бог ты мой! А чем?
– Мышьяком.
– Крысиным ядом, что ли?
– Это мы пока не установили, – ответил Хэмиш. – Но оказалось, что второй жилец, Джон Паркер, – ее бывший муж.
– Ничего вам не могу сообщить, – сказал мистер Стайнбергер, – кроме одного: нам она не нравилась. Моя жена сказала, что миссис Томас всегда мастерски выставляет мужа дураком, но сильно мы не присматривались. Дом был чистый, еда вкусная. Пекла она замечательно. Мы, наверное, даже вес набрали. Только все впечатление портило то, что ее муж сидел с нами за столом и смотрел на нас волком за каждый кусочек торта: он же на диете был. А Джон Паркер этот ел только у себя в комнате, печатал и иногда гулял. Больше не знаю, что сказать.
Хэмиш поблагодарил его и повесил трубку. «Интересно, – подумал он, – что Джон Паркер сейчас рассказывает детективам?»
Он отправился в продуктовый магазин и купил бутылку виски, раздумывая, не взять ли ему ночью ружье и не настрелять ли у полковника куропаток, чтобы отвезти в Стратбейн на продажу – надо же как-то компенсировать расходы на спиртное.
Он добрел до гостиницы и встал у забора, рассматривая рыбачьи лодки. Наконец он услышал громкий голос Блэра. Хэмиш подкрался поближе к забору. Блэр стоял к нему спиной, а лицом к своим детективам. Джона Паркера видно не было. Джимми Андерсон, один из детективов, встретился взглядом с высунувшимся из-за забора Хэмишем. Тот помахал бутылкой виски, и Андерсон едва заметно кивнул. Тогда Хэмиш вернулся в полицейский участок и стал ждать.
Андерсон объявился через полчаса.
– Если хочешь что-то от меня услышать, – заявил он, – сначала наливай. Блэр рвет и мечет. Ему нечего предъявить Паркеру.
Хэмиш налил детективу стакан виски и спросил:
– И какая у Паркера история?
– Бывший наркоман. Курил гашиш, но и кокаином баловался. Безработный. Тут объявляется Трикси Томас. Соцработница. Берет его под крыло. Читает рукописи. Обивает пороги издательств и агентов. Помогает встать на ноги. Помогает завязать. Помогает начать зарабатывать. А знаешь, что она потом делает?
– Подает на развод, – сказал Хэмиш.
– Откуда ты знаешь?
– Ниоткуда, – задумчиво сказал Хэмиш. – Просто угадал. Неважно. Он в нее еще влюблен? Пол Томас знал, что он ее бывший муж? Должен ведь был узнать, когда женился. Мне сказал, что нет, но должен был.
– Нет, он говорит, после развода Трикси взяла обратно девичью фамилию.
– Но все равно должен был узнать. Увидеть свидетельство о разводе.
Андерсон ухмыльнулся:
– А Трикси женщина деловая, все сама организовала. Все, что он помнит, – как стоит перед регистратором и говорит «да».
– А когда это было?
– В этом году.
– А с Паркером она когда развелась?
– Десять лет назад.
– Дети есть?
– Нет, она бесплодна. А можно еще виски?
Хэмиш наполнил стакан заново.
– Так откуда Паркер узнал, где она живет? – спросил он.