Смерть идеальной женушки

– Смерть это, – слабо проговорил прорицатель. – Ох, Хэмиш, забери ее, я там смерть увидел. – Он весь побелел, его трясло.

– Ты где ее взял? – резко спросил Хэмиш.

– Она лежала у кухонной двери, у задней то есть. Люди ведь мне оставляют гостинцы, Хэмиш, ты же знаешь. Я из-за этого ветра, черт его возьми, не слышал никаких шагов.

– А чего пить не стал? – спросил Хэмиш, пристально глядя на Энгуса.

Тот потряс головой, словно надеялся развеять морок.

– Я видел матушку, – сказал он. – Она стояла у двери и будто бы удивилась, что я пришел. Будто я вдруг оказался по ту сторону.

– А до этого ты ничего не пил? – цинично поинтересовался Хэмиш.

– Нет, ни капли, клянусь.

Хэмиш достал чистый носовой платок и поднял бутылку виски.

– Есть у тебя какие-нибудь салфетки? – спросил он. – Хочу стакан тоже забрать.

Энгус кивнул в сторону раковины, рядом с которой на подставке для сушки посуды стоял рулон бумажных полотенец.

– Все, я пошел, – сказал Хэмиш, осторожно взяв в руки стакан и бутылку.

– Нет, не бросай меня! – взвыл Энгус и вскочил на ноги.

– Н-да, ладно, отвезу тебя к Блэру, хотя боюсь представить, что он на это скажет.

Когда Хэмиш привез прорицателя в полицейский участок, он обнаружил в кабинете Блэра. Двери участка редко бывали заперты, как и другие дома в Лохдубе.

– Я знаю, что в гостинице вы не живете, – сердито сказал Хэмиш, – но думал, что Джонсон разрешил вам пользоваться комнатой бесплатно.

– Да я просто мимо проезжал, надо было позвонить. А это еще кто? И почему от тебя несет виски?

Хэмиш осторожно держал в руках стакан с виски и бутылку. Они с прорицателем присели, и констебль бесстрастным голосом рассказал о видении Энгуса.

Блэр хохотал до упаду и радостно хлопал себя по коленям.

– Дэвиот из Стратбейна приехал. Он сейчас в гостинице, хочет проверить, как идет расследование. Вот он обхохочется!

Блэр радостно схватился за телефон и начал набирать номер. Лучше доказательства, что Хэмиш Макбет – полный дурак, и не придумаешь.

– Сэр, я вам сейчас такое расскажу, ни за что не угадаете, – объявил Блэр. – Макбет тут привез Энгуса Макдональда, местного прорицателя. Этому чудиле кто-то оставил бутылку виски на пороге, он потянулся выпить – и вдруг ему как привидится, что его покойная мамаша зовет с той стороны, а он решил, что виски отравили! – Блэр снова захохотал.

Голос из трубки что-то рявкнул, и смех мгновенно смолк. Мистер Дэвиот, шотландец-южанин, был влюблен в северные горы и все, что с ними связано. Прорицатели принадлежали к горской культуре, и, следовательно, к ним надлежало относиться с уважением.

– Как скажете, сэр, – пробормотал Блэр и повесил трубку. Затем он прорычал: – Так, я сейчас отвезу этот виски на анализ в Стратбейн, а ты бери Макдональда и тащи его в гостиницу к суперу. В бутылке ничего не будет, кроме чистого скотча, вот все и увидят, какие вы дураки.

Мистер Дэвиот окружил Энгуса почтением, заботливо усадил в кресло и протянул чашечку кофе. На этот раз Энгус нашел для своей истории благодарного слушателя.

– Я так понимаю, наш Макбет приехал к вам спросить, что хотела узнать миссис Томас, – сказал мистер Дэвиот. – Вы ему рассказали?

– Я как раз собирался, да только беда эта приключилась, – ответил Энгус. – Ничего она знать не хотела. Предложила мне пятерку за фарфоровых собачек на камине, но я-то знаю, что они сейчас дорого стоят. Сказал, что жадность ее погубит.

– Почему вы так сказали? – резко спросил мистер Дэвиот.

– У меня второе зрение, – ответил прорицатель.

– Да, сегодня оно у тебя, может, и проявилось, – сказал Хэмиш, – но я думаю, ты просто уже слышал кое-что про Трикси и разозлился, что она пытается тебя развести и собачек забрать задешево. Поехали, отвезу тебя домой и осмотрюсь заодно. Да и криминалистам бы в твой домик съездить.

– Сам езжай, – капризно заявил прорицатель. – Я хочу тут остаться, с мистером Дэвиотом. У него лицо человека, которого ждут великие дела.

Этот аргумент убедил мистера Дэвиота, так что Хэмиш поехал в домик на холме один, не считая Таузера.

Земля была сухой от ветра, и он сомневался, что криминалисты найдут отпечатки обуви. К задней двери вела мощеная дорожка, а за калиткой начиналась пустошь – примятый вереск быстро распрямляется.

Если кто-то попытался отравить Энгуса, этот кто-то, должно быть, знал, что Хэмиш зайдет к прорицателю. Но, если верить Блэру, о планах Хэмиша знала вся деревня. Он прошелся по вересковой пустоши за домиком и вдруг остановился взглядом на ферме Иэна Ганна. Ему захотелось узнать, не допрашивал ли Ганна Блэр или кто-то из его подчиненных. Сам он ничего не сказал Блэру об истории с летучими мышами – не думал, что это важно. Но теперь, когда тени туч играли в догонялки и завывал ветер, вдруг стало казаться, что Иэна Ганна не следует недооценивать. Он запросто мог кого-то послать с виски к домику прорицателя – далеко идти не пришлось бы. Хэмиш вдруг вспомнил полный ненависти взгляд, которым Иэн тогда проводил Трикси. Надо бы доложить об этом Блэру – но тот скажет, что Хэмиш умолчал о ценной информации, и правильно скажет.

Когда констебль добрался до дома Иэна Ганна, тот как раз был на кухне и стягивал с себя резиновые сапоги. Его сын, долговязый юноша, сидел за столом, а миссис Ганн стояла за плитой, помешивая ложкой в кастрюле.

– О, Хэмиш пришел! – обрадовался Иэн. – Присаживайся.

– Мне бы с тобой переговорить наедине, – сказал Хэмиш.

Иэн озадаченно переглянулся с женой, а затем сказал:

– Пойдем.

Хэмиш пошел за ним в гостиную. Там было мрачно и прохладно – комната совершенно не казалась обжитой, несмотря на новый ковролин на полу, вазы с искусственными цветами, нейлоновые занавески аляповатой расцветки и набор из дивана и двух кресел, обитых ядовито-зеленым плюшем.

В углу стоял и большой телевизор, но Хэмиш был уверен, что Ганны редко успевали его смотреть. Они все трудились в поте лица.

– Что стряслось? – спросил Иэн.

– Трикси Томас убили, вот что стряслось. Мне нужно опросить всех, кто мог иметь на нее зуб. А теперь еще Энгус Макдональд божится, что кто-то сегодня подбросил ему к двери бутылку отравленного виски.

– Энгус виски пьет как воду – ясно дело, оно для него теперь на вкус как отрава, – сказал Иэн. – Ну хорошо, дурища эта умерла, а я тут при чем?

– Теперь она не будет тебе мешать снести развалины, – заметил Хэмиш.

Иэн презрительно фыркнул: