Смерть идеальной женушки

Глава пятая

Я не знаю, господа, другого способа судить о будущем, кроме внимательного изучения прошедшего.

Патрик Генри

[15]

[Патрик Генри – один из отцов-основателей Соединенных Штатов Америки. Здесь приводится цитата из его речи «Дайте мне свободу или смерть!» (1775). Пер. П. Мижуева.]

Наутро только Хэмиш успел сесть в «лендровер» и отъехать от участка, как его остановил взмахом мясистой ладони возникший из ниоткуда Блэр.

– Говорят, ты решил обратиться к оракулу, – ухмыльнулся он.

– Это вы о чем?

– Вся деревня болтает, что Энгус Макдональд поглядит в хрустальный шар и раскроет дело.

– Хотите сами съездить? – спросил Хэмиш.

– Делать мне больше нечего. Ты как, составил отчет о поездке к зубному?

– А смысл? – лаконично ответил Хэмиш. – Там ничего нового, только то, что вам уже рассказала полиция Инвернесса. Но я узнал кое-что важное. – Он рассказал Блэру про антиквара.

– Вот черт, – сказал Блэр. – Это все усложняет. Наверняка ведь у кого-нибудь семейную реликвию сперла.

– Спросите Халбертон-Смайта, – ядовито сказал Хэмиш. – Это он возил ее по округе в поисках антиквариата.

Лицо Блэра потемнело. Чета Дэвиотов все хвасталась тем, что отужинала в поместье, так что ему совсем не хотелось рассердить полковника и тем самым впасть в немилость у нового суперинтенданта.

– Ну, может, пошлю к нему Андерсона. Да, жуткое дело нам попалось. Не было в этом карри мышьяка. Чем-то другим ее отравили, значит.

Таузер, сидящий рядом с Хэмишем, тихонько заворчал.

– Ты с этой дворнягой смотришься как идиот, – сказал Блэр, насмешливо усмехаясь.

– Это специально обученная полицейская собака, – заявил Хэмиш, – и мне за него уже предлагали пять сотен фунтов.

И Хэмиш уехал, оставив Блэра стоять с разинутым ртом.

– Ну не то чтобы я соврал, – сказал Хэмиш Таузеру. – Нашелся бы человек с мозгами – точно предложил бы тебя купить.

Таузер вывалил язык из пасти и нежно положил Хэмишу на колено огромную лапу.

– Вот бы это была женщина, – вздохнул Хэмиш, – а не ты, псина лохматая.

Прорицатель жил в белом домике на самой вершине круглого зеленого холма, куда вела извилистая тропа, – будто детский рисунок претворился в жизнь. Хэмиш оставил машину у подножия холма и пошел вверх. По небосклону ползли черные грозовые тучи, а ветер с отвратительным визгом дул сквозь опору линии электропередач. «Что ж, хотя бы мух и мошек не видно», – думал Хэмиш, пригнув голову. Из печной трубы домика валил тонкий столбик серого дыма, но ветер рассеивал его и рвал на мелкие клочки.

Энгус Макдональд был высоким худощавым мужчиной лет шестидесяти. Волосы у него были густые и белые, а лицо – испещренное морщинами, с огромным орлиным носом и очень бледными серыми глазами. Он открыл дверь раньше, чем Хэмиш успел постучаться.

– Пожаловал наконец-то, – сказал Энгус. – Я знал, что зайдешь. Что, дело раскрыть не можешь?

– А ты, конечно, можешь, – ответил Хэмиш и прошел вслед за прорицателем в маленькую кухню, совмещенную с гостиной.

– Кто знает, кто знает, – сказал Энгус. – Ну, чего ты мне принес?

– Ничего. А ты чего ожидал? Что ручку позолочу?

– Люди обычно с гостинцами приходят. Лосось там, оленинка, торт домашний.

– Я здесь в роли представителя закона с целью выяснить, что тебе известно о Трикси Томас.

– Известно, что умерла, – сказал прорицатель и расхохотался.

– Что ты ей сказал, когда она приходила?

Энгус снял почерневший чайник, висевший на цепи над огнем в камине, отнес к раковине, наполнил водой и снова повесил на крючок.

– С памятью у меня плохо стало, – произнес он. – Мне бы глотнуть немножко – так она сразу заработает.

– Виски у меня нет, – отрезал Хэмиш.

Прорицатель отвернулся от огня и обратил на Хэмиша пронзительный взгляд.

– Она за тебя не выйдет, – сказал он.

Горец внутри Хэмиша подавил дрожь от страха перед неведомым. Полицейский же решил попробовать дипломатический подход.

– Слушай, ты, старый мошенник, – сказал он. – Я сейчас сгоняю за бутылкой и скоро вернусь. Если ты к тому моменту не начнешь соображать…

Когда Хэмиш ушел, Энгус улыбнулся и принялся заваривать чай. За стенами домика ветер выл и визжал, будто банши. Ничего не было слышно, кроме этого яростного шума. Энгус надеялся, что поход Хэмиша за виски не затянется. Ветер угнетал его. Казалось, будто за окном что-то живое – будто чудовище воет, стараясь пролезть в дом.

Садик на заднем дворе наверняка уже пострадал. Энгус оставил заварочный чайник у камина и открыл заднюю дверь. Малиновые кусты прибило к земле, а дверь в сарай моталась туда-сюда. Он вышел в садик, закрыл дверь в сарай и подпер ее кирпичом.

Энгус развернулся, и вдруг сквозь тучи пробился бледный луч солнца и осветил предмет, лежавший у задней двери. Он подошел поближе и присмотрелся. Полная бутылка виски. Он улыбнулся. Как раз в духе хитрюги Хэмиша Макбета – подбросить виски в расчете, что к его возвращению Энгус расслабится и готов будет ответить на любые вопросы.

Он зашел домой с бутылкой. Самое время включить телевизор – начинался прогноз погоды на месяц. Люди всегда удивлялись, как он так хорошо предсказывает погоду, хотя, казалось бы, смотрели ту же передачу. Он сел в видавшее виды кресло у камина и налил себе стаканчик виски, отметив, что бутылка уже открыта. «Что, сам решил хлебнуть, но передумал?» – усмехнулся про себя Энгус.

Ветер все усиливался, визжал и набрасывался на домик, как безумный. Когда Энгус поднес стакан к губам, комнату, где он сидел, вдруг унесло прочь, и он увидел свою давно покойную матушку. На лице у нее было удивление и радость – прямо как в тот раз, когда во время войны он вдруг приехал домой в увольнительную. Потом видение растаяло. Сначала он сидел совершенно неподвижно, затем дрожащей рукой поставил стакан на пол.

В молодости он был уверен, что одарен «вторым зрением» – так в шотландских горах называли способность видеть будущее. На войне она точно проявлялась. В своем сознании он четко видел, как его друга застрелят немцы – так оно, разумеется, и вышло. И понемногу он прослыл прорицателем. Дар больше не проявлялся, но местных легко было впечатлить: он и так про них все знал, да и за слухами следил.

Когда Хэмиш вернулся, Энгус так и сидел, уставившись прямо перед собой.

– Вот тебе виски, – сказал Хэмиш, помахав маленькой бутылкой. – Эй, так у тебя у самого вон какая бутылка, старый ты жлоб.