Смерть идеальной женушки

– Ну хоть крошки со стола стряхните, – рассердился Хэмиш.

Насупившись, официантка ушла и больше не вернулась.

– Эта паста пахнет носками, – сказала Присцилла. – Страшно это есть.

– Пойдем, – сказал Хэмиш и положил вилку. – Чует мое сердце, мы тут сальмонеллу подхватим. Счет просить не буду, жаловаться тоже. А то мы отсюда не уйдем.

Он оставил на столе несколько однофунтовых купюр Банка Шотландии, подсмотрев цену в меню, и вывел Присциллу из ресторана.

– А теперь куда? – мрачно спросила она.

– Пойдем за мной, – решительно сказал Хэмиш.

Он привел ее к своему «лендроверу».

– Подожди здесь, – сказал он, усадив ее в машину.

Вскоре он вернулся с двумя порциями рыбы и жареной картошки, бутылкой вина, минералкой, двумя стаканами и штопором.

– Вино тебе, – сказал он, откупорив бутылку.

– Ох, наконец-то еда, – обрадовалась Присцилла.

Они поели в умиротворенном молчании.

– Прости, что ворчала, – сказала Присцилла. – Как твои успехи?

– Ну, у зубного Томас точно был.

– Но это еще не значит, что он не мог ее убить, – заметила она.

– Почему?

– Он же мог добавить мышьяк во что-то, что она точно съест, а потом уехать.

– Из кухни все забрали на анализ, и нигде нет ни крупинки мышьяка. Ну, кроме карри: его никто не нашел.

– Карри? Ой, я знаю! – воскликнула Присцилла. – Она сделала карри себе, а остатки отдала миссис Веллингтон, чтобы та угостила мужа.

Хэмиш почувствовал, как у него отвисает челюсть.

– Тогда надо срочно ехать, – сказал он. – Если она его не съела, он, наверное, у нее в холодильнике. Нет, лучше я позвоню, подожди меня.

Через десять минут он вернулся с ликующим видом.

– Веллингтоны даже не притронулись к карри. Трикси тогда отложила себе немного, а все оставшееся в кастрюле отдала миссис Веллингтон. И эта кастрюля еще у нее. Я позвонил Блэру.

– Мне надо все-таки купить то, что попросила мама, – сказала Присцилла. – Не подождешь меня здесь?

– Ага, а долго?

– Ну где-то час.

Хэмиш сидел на парковке у вокзала и размышлял о расследовании. Но через час он принялся поглядывать в зеркало заднего вида, проверяя, не идет ли Присцилла. Именно так он и заметил, что с парковки выезжает машина. На крыше везли кресло в прозрачном пластиковом чехле. Хэмиш точно где-то видел это кресло. Он завел двигатель, резко развернул «лендровер» и пустился в погоню.

Машина ехала очень быстро. Она повернула на кольцевой развязке и направилась по шоссе А9 в сторону Перта. Хэмиш включил сирену, но водитель только еще больше разогнался.

Проехав миль двадцать в сторону Перта, он наконец догнал машину и жестом велел водителю остановиться. За рулем сидел рыжий человечек, похожий на хорька, и, когда он опустил окно, Хэмиша чуть не сбило с ног взрывом музыки – неудивительно, что водитель не слышал сирену.

– Что такое? – сердито спросил водитель.

– Ну, во-первых, вы превысили скорость, – сказал Хэмиш. – И откуда у вас это кресло?

– С аукциона в Инвернессе. Я торгую антиквариатом. – Он дал Хэмишу потрепанную визитку.

– Выходите из машины. Посмотрим ваше кресло, и, может, я забуду про превышение скорости.

– Я только уголок чехла приподниму, – сказал антиквар по фамилии Хендерсон, – а то намокнет.

Хэмиш заглянул под чехол. Это было кресло из дома Броуди – в последний раз он видел его в руках у Трикси, когда она несла его домой.

– За сколько купили? – спросил Хэмиш.

– За сто пятьдесят.

Хэмиш присвистнул.

– А куда везете?

– Отвезу в Лондон, только сначала еще по аукционам похожу. В столице продам дороже. Это кресло викторианской эпохи, в таких сидели, когда кормили младенцев. Состояние хорошее. Вы только посмотрите, какой бисер.

– Вы знаете, откуда оно взялось?

– Аукционист сказал, какая-то барахольщица с севера привезла.

– Барахольщица?

– Ну такие, знаете, ходят по домам и охотятся на антиквариат, которому владельцы не знают реальную цену. Предложат пятерку, а вещь стоит несколько сотен.

– Или вообще берут бесплатно, – пробормотал Хэмиш себе под нос. Потом он сказал громче: – Мистер Хендерсон, в этот раз отпущу вас без штрафа, но водите осторожнее. Возможно, потом я с вами свяжусь.

– Оно же не украденное? – насторожился антиквар.

– Нет, но придержите его у себя еще недельку. Возможно, оно связано с убийством.

Хэмиш поехал обратно. Дождь лил с небывалой силой. Он вспомнил о Присцилле и надавил на педаль газа.

На парковке ее не было. Он зашел на вокзал. Ни следа Присциллы. Он взглянул на табло и увидел, что поезд на север как раз отправляется. Он бросился на платформу, но увидел только, как хвост поезда исчезает за поворотом.

«Вот тебе и „Короткая встреча“», – мрачно подумал Хэмиш.

Он поехал в аукционный зал, где узнал, что именно Трикси выставила кресло на продажу, а с ним другие предметы мебели и фарфоровые фигурки.

– Вчера вечером были торги, – сказал аукционист. – Я уже почти отправил миссис Томас чек.

– На сколько?

– Почти на тысячу фунтов. В Лондоне она бы выручила намного больше, но я ей об этом говорить не стал.

Хэмиш сказал ему подождать с чеком, пока не выяснится, не было ли у Трикси завещания. Затем он поехал обратно в Лохдуб – под проливным дождем по извилистым дорогам.

Приехав в участок, он позвонил в поместье Томмель и попросил к телефону Присциллу, но голос замаскировать забыл.

– Мисс Халбертон-Смайт нет дома, – ответил Дженкинс.

Хэмиш забеспокоился, не ждет ли она в Инвернессе. Он снова позвонил в поместье, но теперь, изменив голос, назвался Джоном Берлингтоном. На этот раз Присцилла сняла трубку.

– А, Хэмиш, это ты, – сказала она без всяких эмоций.

– Присцилла, прости, пожалуйста, – сказал Хэмиш и рассказал ей про кресло.

– Ничего страшного, – ответила Присцилла, но тепла в ее голосе было мало. – Узнала для тебя кое-что интересное. Джесси, горничная, сказала, что Трикси ездила в Койл к прорицателю. Может, спросишь у него, что он ей сказал.