Смерть идеальной женушки

– Нет-нет, как это – взять и забыть Трикси! Анджела и за птиц взялась, и за курильщиков, и за чистый Лохдуб, чтоб его. Я либо ем салаты, либо ищу пропитание вне дома. Ее не прошибешь.

– Может, она в шоке. Слушайте, в таком возрасте люди не меняются раз и навсегда. Скоро все будет как прежде. Просто потерпите пока.

– Она думает, я убил Трикси.

– Ну что за ерунда?

– Нет, правда. Я вижу, как она на меня смотрит – ледяным-ледяным взглядом. Кровать переставила в спальню для гостей. Хэмиш, ты как узнаешь, кто это был, – скажи мне сразу. Хочу пожать ему руку.

– Или ей, – сказал Хэмиш.

Доктор Броуди откинулся на спинку стула и зажег сигарету.

– А может, и ей, – протянул он.

Хэмиш воображал, что в день поездки в Инвернесс природа снова одарит всех солнечной погодой. Но, к его раздражению, небо затянули тучи и пошел дождь.

Он навестил зубного врача, мистера Джонса, – тот визиту не обрадовался, и неудивительно, учитывая, что полиция Инвернесса его уже допросила. Хэмиш догадывался, что так и будет: Блэр отправил его в Инвернесс, чтобы не мешался под ногами.

– Мистер Джонс, вы очень важный свидетель, – сказал он, – так что, боюсь, придется с вами побеседовать еще раз. Но я много времени не займу.

– Ну ладно, – смягчился зубной врач. – Нечего особо рассказывать. Вел он себя как малое дитя. У него была острая боль, в заднем зубе сильный кариес. Корень был целый, так что я сказал, что посверлю и поставлю пломбу. Он весь затрясся, задергался, стал умолять, чтобы я вырвал зуб. Я сказал «нет», он не слушал. Требовал общий наркоз. Когда он очнулся, я ему показал снимки, объяснил, что нужно длительное лечение, и тут он совсем запаниковал. Вывалился из кресла и сбежал из клиники. Хорошо, что я у него номер страховки сразу спросил, а то бы бесплатно удаление делал. Надо было ему отдохнуть, пока от наркоза не отошел.

На белый халат доктора приземлилась синяя муха, и мистер Джонс смахнул ее, передернувшись.

– В жизни столько мух не видел, как этим летом, – пожаловался он. – Но в помещении так жарко и душно – приходится держать окна открытыми.

Хэмиш убрал блокнот и отправился на вокзал. Он как раз успевал к прибытию поезда Присциллы.

Он отогнал все мысли о деле и посвятил себя спокойному и приятному ожиданию. Он начал представлять себе что-то вроде сцены из фильма «Короткая встреча»: она бежит к нему в клубах пара с развевающимися светлыми волосами, а потом бросается ему на шею. Конечно, паровозы давно остались в прошлом. Но он ничего не хотел менять в своих радужных грезах. Поэтому клубы пара оставались на месте. По крыше вокзала барабанил дождь, а над головой кричали нервные инвернесские чайки.

Поезд не пришел ни в половину первого, ни через пять или десять минут. Хэмиш подошел к информационному киоску, но там никого не было. Сходил в бюро обслуживания туристов, где сказали, что поезд задерживается на полчаса из-за ошибки сигнальной системы. Вернулся на платформу и снова принялся ждать, и в его мечтах Присцилла все бежала ему навстречу.

Когда прошло три четверти часа, он вернулся в бюро. Ему снова рассказали про ошибку сигнальной системы и заверили, что поезд будет с минуты на минуту. Громкоговоритель вдруг разразился песней. Такие знакомы каждому шотландцу: они поются на мелодию шотландского вальса и обязательно в нос.

Помню я лиловый вереск

И на море корабли,

Я бродил, покуда солнце

Не зайдет за край земли… —

надрывался громкоговоритель, дождь все сильнее стучал по крыше, а чайки метались и орали все громче, будто пытаясь перекричать певца.

Хэмиш снова зашел в бюро с тем чувством беспомощности, какое часто испытывают британцы, имея дело с Британскими железными дорогами. В конце концов одетый в тартановый жакет молодой человек, на лице у которого было написано: «Отстаньте от меня», все-таки позвонил начальнику станции – после того как Хэмиш шепотом рассказал, что сделает с юношей, если тот не примет более оживленный вид.

– Поломка рельс рядом с Инвернессом, – сообщил молодой человек. – Но поезд скоро отправится.

Что ж, Хэмиш вернулся на платформу. В два пятнадцать поезд наконец подполз к станции.

Хэмиш встал у ограждения.

Они едва не разминулись. Присцилла шла, опустив голову, и даже волос не было видно под унылой шляпой от дождя.

– Присцилла! – окликнул он.

Она резко развернулась.

– А, вот ты где, – сухо сказала она. – Отвратительный поезд. Я умираю с голода. Куда пойдем?

Хэмиш захлопал глазами. Он так долго грезил о страстной встрече, что забыл придумать, куда ее отвести.

– Может, в отель «Каледония»? – предложил он.

Они молча направились к отелю, окна которого выходили на реку Несс, – только чтобы узнать, что обед в ресторане закончился в два. Хэмиш нашел телефонную будку и обзвонил еще несколько ресторанов – только чтобы узнать, что и у них обед тоже закончился в два.

– Хэмиш, давай найдем местечко попроще и подешевле, и все, – сказала Присцилла. С полей шляпы ей на лицо стекала вода.

Хэмиш в отчаянии посмотрел по сторонам. Он заметил дешевый на вид ресторанчик под названием «Уголок адмирала». Окно ресторана было щедро увешано рыболовными сетями.

– Сойдет, – сказал он.

Они зашли в ресторан и сели за усыпанный крошками столик.

Хэмиш открыл меню. Ассортимент оказался внушительным. Официантки болтали, собравшись кучкой в дальнем углу ресторана. Он помахал им рукой. Несколько официанток обратили к нему непонимающие взгляды, а затем вернулись к разговору.

– Выбирай что хочешь, – сказал Хэмиш.

– Может, спагетти болоньезе? – предложила Присцилла. – В таких ресторанчиках часто работают повара итальянского происхождения.

– Хорошо.

Хэмиш подошел к официанткам.

– Две порции спагетти болоньезе, – заказал он.

Они посмотрели на него так, будто он выругался последними словами, но затем одна официантка отделилась от группы и направилась на кухню.

Хэмиш вернулся за столик. Он подумал, не размышляет ли сейчас Присцилла о своем Джоне Берлингтоне, который наверняка мог похвастаться лучшими организаторскими способностями.

Официантка принесла им две тарелки, полные спагетти, на которых лежала какая-то сероватая масса. Руки официантки были покрыты струпьями.

– А где сыр пармезан? – спросил Хэмиш тихо, но твердо.

– Чего?

– Сыр пармезан, – повторила Присцилла ледяным тоном.

– Нет у нас такого, – гордо заявила официантка.