Смерть идеальной женушки

– Ничего я ей не давал, – потрясенно возразил Хэмиш. Он нахмурился, а потом сказал: – А, понял. Твой отец ее подвозил и, видимо, рассказал, как боится, что ты сбежишь с деревенским констеблем. Она зашла ко мне, сказала, что ей нужно в туалет, ее долго не было, а потом она ушла через парадную дверь. Похоже, взяла мой свитер, чтобы тебя уязвить. – Он поставил локоть на капот машины. – Я, конечно, очень польщен, что тебя это и правда уязвило.

– Да, уязвило, но я просто не хочу, чтобы мои друзья теряли головы из-за подобных особ, – ответила Присцилла. – Хэмиш, мне пора. Меня дома ждут.

– Может, зайдешь завтра поболтать? – предложил Хэмиш.

– Не могу. Завтра мне нужно отвезти машину на техосмотр в Голспи – я только тамошнему механику и доверяю. А потом поеду на поезде в Инвернесс: нужно кое-что купить для мамы.

– О, я тоже еду в Инвернесс, – сказал Хэмиш. – Когда твой поезд прибывает?

– В двенадцать тридцать.

– А давай я тебя встречу на вокзале, мы пообедаем и я отвезу тебя обратно?

Хэмиш ждал ответа, затаив дыхание.

– Ладно, – сказала Присцилла. – А теперь уйди с дороги.

Хэмиш отошел в сторону и проводил ее взглядом, улыбаясь во весь рот.

Потом он решил нанести визит миссис Маклин. На демонстрации в защиту летучих мышей ее не было. Власть Трикси распространялась на женщин среднего класса: часть работы по дому вместо них выполняла разная техника, а значит, и свободного времени у них было больше.

Миссис Маклин стояла на коленях в кухне и натирала каменный пол нашатырным спиртом. Легких путей она не искала, поэтому швабры и современных моющих средств у нее не водилось.

Радио оглушительно орало шотландскую народную музыку. Хэмиш окликнул миссис Маклин, но та не услышала, поэтому он выключил радио, и она подняла голову.

– Чего надо, оболтус? – спросила она, с остервенением отжала половую тряпку и бросила в ведро.

Хэмиш вздохнул. Главная проблема полицейского в маленькой и, как правило, законопослушной деревне заключалась в том, что он совершенно не внушал населению страх и ужас.

– Я провожу расследование убийства Трикси Томас, – начал он.

– А зачем? – Миссис Маклин поднялась на корточки. – Умерла эта баба – и поделом.

– Может быть, – сказал он. – Но вы-то ее не очень жаловали, а значит, вы в числе подозреваемых.

Он строго посмотрел на миссис Маклин, но та только презрительно фыркнула:

– Да мой дурачок по ней с ума сошел. Решил, что он ей нравится, а этой дармоедке только бесплатная рыбка и нужна была. Все хотела спереть, что не приколочено. Я думаю, денег у них хватало – они-то жаловались, что у них, мол, ни гроша, а сами все к рукам прибирали. Жена священника вон ходит рассказывает, что миссис Томас идеальной хозяйкой была. Что она и впрямь идеально делала – так это заставляла других на себя работать. Таким, как миссис Веллингтон да миссис Броуди, просто заняться нечем. Микроволновки у них, машины стиральные. Безобразие это, вот что.

На дровяной печи стоял огромный медный чан с бельем, и от него исходил сильный запах отбеливателя. Миссис Маклин славилась белизной вещей: всю стирку она кипятила, а в солнечные дни развешивала на кустах в саду, чтобы белье стало еще белее. «Наверное, поэтому на Арчи Маклине вся одежда сидит так туго, – подумал Хэмиш. – Она, наверное, и его рабочую одежду кипятит».

– Знаете, детективы к вам тоже с вопросами зайдут, – сказал Хэмиш. – Спросят, где вы были, когда произошло убийство.

Миссис Маклин снова взялась за щетку и принялась скрести и без того чистый пол.

– Пусть спрашивают сколько влезет, – сказала она. – Я весь день была тут, все соседи видели, как я бегала то в дом, то в сад.

– А где был Арчи?

– А он сети проверял.

Хэмиш вдруг вспомнил, как доктор Броуди распевал, что убил Трикси, и весь похолодел. Это ведь тоже надо было сказать Блэру. Черт бы побрал Блэра.

– И вообще, – сказала миссис Маклин, выловила из ведра тряпку, отжала и снова протерла мокрый пол, – помяните мое слово: окажется, что муженек ее прикончил.

– Он был у зубного в Инвернессе.

Миссис Маклин фыркнула:

– Так я и поверила.

Когда Хэмиш открывал калитку, собираясь уходить, раздалась громкая музыка: миссис Маклин включила радио обратно.

Он вспомнил, что пообещал Полу. Убийца был здесь, в Лохдубе. Но в голове не укладывалось, что это случилось на самом деле. Солнечный свет проливался на идеальный пейзаж. Коттеджи восемнадцатого века на побережье сияли ослепительно-белым. Розы наполняли воздух ароматом, а гладкая поверхность залива отражала холмы, леса, пестрые рыбацкие лодочки.

Теперь, без Трикси, дышалось легче. Но все же она не была законченной злодейкой. А лохдубские женщины рано или поздно поняли бы, какая она на самом деле.

Он увидел, как машина Блэра и его помощников уезжает из Лохдуба, и направился в клинику.

Доктор Броуди согласился принять Хэмиша.

– Тихо сегодня, – сказал он, когда Хэмиш зашел в кабинет. – Вот когда аврал – так это по понедельникам, у всех спину прихватывает. Я это называю «синдром горца». Каждый понедельник у всех прихватывает спину, и они просят справки, чтобы на работу не ходить.

– Как все прошло с Блэром? – спросил Хэмиш.

– Пытался на меня давить. Угрожал арестовать. Это ты ему сказал, что я назвал причиной смерти сердечный приступ?

– Обязан был сказать, – тихо ответил Хэмиш. – Зачем вы это сделали?

– Я этому жиртресту уже объяснял: было похоже на сердечный приступ.

– Джон, да что вы несете?! – вспылил Хэмиш. – Ничего было не похоже. Скажите как есть: вид был, будто случилось что-то похуже. А вы вчера напились в стельку и пели, будто убили Трикси. Вы, кстати, знали, что ее на самом деле звали Александра?

– Знал. Но она из тех женщин – была из тех женщин, – которые любят миленькие прозвища. Ладно, Хэмиш, я тебе скажу, но ты Блэру не передавай, если можно. Я знал, что ее отравили. Ты говорил, что Пол Томас уехал в Инвернесс, но у меня это вообще из головы вылетело. Думал, может, он жену отравил. Я был рад, что она умерла. Не хотел, чтобы кого-то наказали. Я совсем голову потерял, но пойми, я свою жену не узнаю. Не помню, когда в последний раз видел ее в юбке и на каблуках. Я как будто с двойником Трикси живу – сплошные балахоны, джинсы, кроссовки эти вечно скрипят по половицам.

– Но теперь все будет в порядке, – неуверенно заметил Хэмиш.