Страница 6 из 71
Похоже, она берет себя в руки. Девушка выпрямляет спину, ее взгляд становится колючим — явно не в восторге от моей прямоты.
— Мистер Паркер, я уверена, вы привыкли, что женщины — хоккейные зайки, кажется, так вы их называете? — ползают перед вами на коленях, но уверяю вас, со мной этого не будет.
Моя улыбка становится еще шире, когда перед глазами проносится картинка, где она делает в точности то, от чего только что открестилась.
— Посмотрим.
Она откашливается, крепче прижимая сумочку к боку, словно та грозит от нее сбежать.
— Мне сказали, что вы травмировались и вам нужно осмотреть... — она опускает взгляд на то, как я стою, — ногу, поэтому я здесь. Меня зовут Шейла Кумар, я физиотерапевт. А теперь, если вы закончили заполнять всю эту комнату своим раздутым эго, я бы хотела начать осмотр. Вы готовы, или вам нужно еще время, чтобы сбить с себя спесь?
В груди зарождается тихий рокочущий смех. Мне нравится ее дерзость. В мире, где большинству девок от меня нужны только время, слава или деньги, этой женщине, похоже, насрать на все это, как и насрать на то, чтобы поставить меня на место.
— Не уверен, готов ли я к тебе, док, но я точно готов к тому, чтобы ты меня осмотрела.
Она сохраняет абсолютно бесстрастное выражение лица, делая шаг вперед и никак не комментируя мой двусмысленный намек.
Задав несколько вопросов о моих прошлых травмах и уровне боли, она просит меня встать на обе ноги. Я осторожно выполняю просьбу, пока она проводит визуальную оценку. Когда она просит меня присесть, я морщусь, потому что — да, это, сука, адски больно.
На ее тонкой шее дергается кадык, когда она сглатывает.
— Мне нужно увидеть, где именно произошло растяжение, так что не могли бы вы раздеться? — И прежде чем я успеваю выполнить просьбу, она поспешно уточняет: — Э-э, только до нижнего белья, пожалуйста.
Я приподнимаю брови, и на моем лице снова появляется ухмылка.
— До нижнего белья?
Шейла втягивает щеки, ее румянец становится еще заметнее.
— Я имею в виду, пожалуйста, снимите хоккейную экипировку, кроме белья, и ложитесь на скамейку.
Она отворачивается, пока я выполняю ее указания. Впрочем, я снимаю неудобные боксеры со встроенной ракушкой и надеваю пару спортивных шорт из своего шкафчика. Двигаюсь медленно, чтобы не спровоцировать очередную вспышку боли в ноге. Затем, упершись ладонями в стоящую рядом скамью, я кое-как забираюсь на нее и ложусь, кривясь от пульсирующей боли.
Шейла бросает сумку на другую скамейку и подходит ближе, но прямо в этот момент мы оба слышим вибрирующий звук, доносящийся из ее сумочки.
Ее взгляд испуганно стреляет в сторону сумки, а затем возвращается к моим глазам, и я готов поклясться, что верхняя часть ее темно-коричневых щек становится пунцовой.
Я кошусь на карман ее джинсов, куда спрятан мобильник, и хмурюсь. Может, у нее в сумке лежит второй телефон, рабочий?
— Тебе нужно ответить?
Она бросается к сумке, открывает ее и начинает судорожно в ней копаться, но краска стыда на ее лице становится только гуще. Ее губы сжимаются, я слышу щелкающие звуки — будто она пытается нажать на какую-то кнопку, чтобы это выключить, — но звук становится только громче, превращаясь в длинное, пульсирующее жужжание.
— Черт.
Она продолжает трясти содержимое сумки еще несколько секунд, после чего с раздраженным вздохом сдается и швыряет ее обратно на скамейку, пока вибрация продолжается.
Уголок моего рта ползет вверх. Кто вообще эта женщина и какого хера она так сильно меня интригует? В ней нет ничего комичного, но простое наблюдение за ней в течение последних нескольких минут — от того, как ее поймали на разглядывании моей задницы, до того, как она сейчас с презрением буравит взглядом собственную сумку, словно та стала ее личным врагом, — заставляет меня тихонько посмеиваться про себя.
— Тебе... — я попытался согнать с лица ухмылку, снова кивнув в сторону ее сумки. — Тебе помочь с этим?
— Нет, — отрезала она, но от этого мне стало только смешнее. — Все в порядке. А теперь мне нужно, чтобы вы вытянули травмированную ногу.
Я выполнил просьбу, пока она наблюдала за тем, как мое лицо перекашивается от сокращения мышц бедра.
— Я бы хотела провести пальпацию. Вы не против? — Она снова заправила короткие волосы за ухо, избегая моего взгляда.
О да, она сама все упрощает до невозможности.
— Я только за, док. Вообще-то, мне кажется, мне это очень даже понравится. — Я намеренно ухмыльнулся, ловя кайф от того, как она вся напряглась.
К этому моменту я, кажется, догадался, что именно там так непрерывно вибрирует. И судя по тому, какой стыд охватил эту в остальном уверенную в себе особу, я готов был поставить сто против одного, что не ошибся.
Я окинул ее взглядом с ног до головы. Когда она наклонилась надо мной, мои глаза зацепились за полоску кожи между джинсами и свитером. Она просто божественна. По тому, какая у нее узкая талия и какая упругая задница — которой я вдоволь налюбовался, пока она копалась в сумке, — сразу видно, что спортзал она не прогуливает.
Моя улыбка стала еще шире, когда я заметил, как запульсировала жилка на ее тонкой шее, а затем разглядел крошечные звездочки, вытатуированные прямо за мочкой уха и почти скрытые большим золотым кольцом.
Обычно я не обращаю внимания на такие детали у женщин — на прическу, побрякушки или тату, — но мой мозг почему-то решил, что в этой женщине примечательно абсолютно все.
Вот только я в упор не понимал, с какого хрена.
Я решил подразнить ее еще немного. Слишком уж это было весело.
— Значит, только руками, или... — мои губы дернулись, когда она окаменела. — Может, в твоей жужжащей сумочке найдутся какие-нибудь инструменты, чтобы помочь мне снять... напряжение?
Шейла резко вскинула на меня глаза. Готов поспорить, под этим свитером она сейчас заживо сгорала.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Паркер, и была бы признательна, если бы вы позволили мне закончить осмотр.
Я улыбнулся, прекрасно понимая: мы оба знаем, что лежит у нее в сумке. И черт меня дери, от этих мыслей мой член заметно оживился. Картинка, где она пользуется этой штучкой, ласкает себя...
— Осматривай, док, я весь твой.
Ее тонкие ладони легли на мое бедро, и, несмотря на боль, по спине пробежала дрожь, а в шортах ощутимо потяжелело. Когда она надавила пальцами на пару чувствительных мышц с внутренней стороны бедра, мне пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не застонать.
Так, думай о чем-то другом.