Страница 7 из 71
Моя учительница из четвертого класса, престарелая миссис Мердок в бикини.
Яйца тренера, когда он выходит из душа.
Ага, сработало. Мой приятель соизволил приуныть.
— У вас раньше были травмы паха?
Что ж, передышка вышла недолгой.
Член снова рванул вверх, как будто ему чертовски понравилось слово «пах» из ее уст. В ее вопросе не было ровным счетом ничего, что должно было меня возбудить, но попробуй объясни это железному штырю у меня в шортах.
Я весело посмотрел на нее, пытаясь мысленно дать эрекции команду «остынь», но все без толку. Особенно когда перед глазами настойчиво крутилось видение, как она забавляется с той жужжащей штукой из сумки.
— Если ты спрашиваешь, ломал ли я когда-нибудь свой хер, то уверяю тебя — нет, бог миловал.
Она закатила глаза и с силой вдавила пальцы прямо в мышцу, заставив меня крякнуть. У меня сложилось четкое ощущение, что сделала она это исключительно ради собственного удовольствия.
— Ну, значит, у вас просто еще не было правильной женщины, — пробормотала она едва слышно.
Я приподнял брови. Чего-чего? Она сейчас реально намекнула, что правильная баба должна сломать мне член?
— Что ты сказала?
Иисус Христос. Мне радоваться ее рукам, зная о ее странных фетишах, или пора сваливать отсюда куда подальше, невзирая на состояние моего паха?
Она качнула головой, после чего заговорила уже четче:
— Я имела в виду, повреждали ли вы раньше приводящую мышцу?
Я ухмыльнулся, гадая, не сошел ли я с ума, если меня так заводит направление этого разговора.
— Так вот что ты имела в виду? А я готов был поклясться, что ты говорила — ну или, возможно, думала — о моем прекрасно работающем члене.
Шейла со всей дури вонзила пальцы в мое бедро. От боли я чуть не зарычал, но все равно выдавил смешок. Приятно было видеть, что на ее лице наконец-то тоже промелькнула улыбка.
Я решил ответить на ее предыдущий вопрос:
— Последние несколько дней мышцы были немного зажаты, но так сильно я их еще никогда не гробил.
Она попросила меня согнуть обе ноги в коленях. Я попытался сделать это, слегка поморщившись, и тут руки Шейлы перехватили мою ногу — одна пониже бедра, другая на голени, — чтобы помочь поднять ее. Руки у нее были мягкие, но уверенные, и вопреки их изящному виду, на удивление сильные.
Она зажала кулак между моими коленями и попросила сдавить его, фиксируя то, как подрагивает мое бедро. Когда она помогала мне снова опустить ногу, ее мизинец мимоходом задел стояк, который напрочь отказывался исчезать — даже несмотря на ее намеки про поломанный хер. От этого случайного касания я резко втянул воздух.
Глаза Шейлы на секунду округлились, и она отдернула руку от моего бедра, словно обожглась об раскаленные угли.
— Извините, я... э-э... — Она прокашлялась. — Похоже на растяжение приводящей мышцы, хотя я рекомендую сделать МРТ, чтобы убедиться наверняка. Но если нет разрыва — а судя по осмотру, его нет, — вам потребуется от четырех до пяти недель физиотерапии и полного покоя.
Я помолчал, переваривая ее слова и пытаясь выкинуть из головы свой стояк. Я понимал, что пропущу одну игру, но никак не рассчитывал на такой срок.
— У меня нет четырех-пяти недель на отдых, док. Сезон на носу, я не могу пропускать матчи. Команда не может себе позволить, чтобы я их пропускал. Этот сраный Кубок в нынешнем году будет нашим.
Шейла подходит ближе и берет меня за локоть, помогая сесть. И хотя я вполне способен сделать это сам, я совсем не против, чтобы ее руки побыли на мне еще немного.
Она отстраняется, увеличивая дистанцию между нами, после чего забирает свою жужжащую сумку.
— Я все понимаю, но это риск, на который вы идете, занимаясь опасным спортом. Вашему телу нужно время на восстановление. Я бы рекомендовала неделю вообще не выходить на лед, а дальше ваш физиотерапевт поможет вернуть былую подвижность и укрепить мышцы, составив индивидуальный план тренировок.
— Но разве ты не мой физиотерапевт?
Ее глаза сужаются.
— Нет, я здесь просто по просьбе Беккета Лэнгфилда и по совместительству являюсь физиотерапевтом, но...
— Ну, а я хочу, чтобы моим физиотерапевтом была ты, — озвучиваю я просьбу прежде, чем успеваю вообще обдумать эту мысль.
— Это... — Шейла качает головой. — Это так не работает.
— Почему?
Она раздраженно выдыхает, словно я спросил ее, почему дважды два четыре.
— Просто не работает, мистер Паркер, и все. Вам придется найти кого-то другого. Уверена, у вашей команды есть свои специалисты, которые смогут помочь.
Я поднимаюсь на ноги, слегка пошатнувшись, и делаю к ней шаг, отчего она пятится назад.
— Мне насрать. Я хочу, чтобы мне помогала именно ты.
— Я... я не могу.
Я решаю подсластить пилюлю, чтобы подтолкнуть ее к правильному ответу, хотя, убей меня бог, сам не понимаю, какого черта я так упорно добиваюсь от нее согласия.
— Я готов платить тебе сколько попросишь. Да к черту, я буду выкладывать твой годовой оклад за каждый сеанс.
С ее губ слетает удивленный вздох, она даже откидывает голову назад в полном замешательстве.
— Мистер Паркер...
— Зови меня Роуэн. — Я снова выдаю свою фирменную самодовольную ухмылку, понимая, что она обдумывает предложение.
— Хорошо. Роуэн, это плохая идея.
— Почему? — снова спрашиваю я.
— У меня полная запись, клиенты и...
— Перенаправь их к другому терапевту.
Она усмехается:
— Мистер Паркер...
— Роуэн.
Еще один отчетливый вздох.
— Роуэн. Я так дела не веду, и это в принципе не вам решать.
Ее взгляд скользит вверх по моей груди, задерживается на ложбинке у основания шеи и вспыхивает, когда опускается к грудным мышцам. Уже второй раз за день она изучает меня так, словно я какой-то экспонат для каталога или анатомический образец. И что бы она там ни говорила, я точно знаю, что я в ее вкусе.
На ее губах появляется недовольная гримаса, когда она натыкается на мою понимающую ухмылку, после чего Шейла отводит глаза. Ее бесит, что она тоже чувствует это чертово притяжение.
Я рискую сделать еще один шаг вперед.
— Мне бы очень не хотелось, чтобы именно ты стала причиной, по которой «Bolts» упустят свой шанс на Кубок в этом году.
Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня свысока, несмотря на то что ее сумка продолжает жужжать.
— Какое самоуверенное заявление, вам не кажется?
— Это не самоуверенность, когда речь идет о фактах.