Страница 54 из 71
К счастью, в Калифорнии нам удалось побыть вместе подольше, я умудрялся проскальзывать к ней в номер на всю ночь, но с тех пор выкроить такое время никак не получается, и я уже просто умираю, как хочу к ней.
Я протягиваю коробку Каю, и у него отвисает челюсть еще до того, как он успевает заглянуть внутрь.
— Спасибо, Роуэн!
В груди зарождается смех.
— Ты же еще даже не открыл. А вдруг там просто пустая картонка?
— Он бы все равно сказал спасибо, — произносит Беккет и целует в лоб пухленькую малышку у себя на руках. — Из всех мелких монстров, что у нас тут бегают, у него самые лучшие манеры.
Кай открывает коробку, почти не прибегая к моей помощи, и достает новую хоккейную клюшку, которую я ему купил.
— Да ладно! — Его глаза буквально вылезают из орбит. — Моя собственная клюшка?!
— Я и ленту черную намотал, как надо. А теперь посмотри сюда. — Я поворачиваю клюшку в его руках, чтобы он мог прочесть надпись на обороте.
— Ты выгравировал мое имя? — Он поднимает на меня влажные глаза.
К горлу подступает комок.
— Пустяки, парень. Но помни: играть ей можно только с разрешения мамы и когда станешь увереннее держаться на льду.
Кай обнимает меня за шею.
— Спасибо, Роуэн.
Я прокашливаюсь.
— Ну что, покажешь мне енотов, про которых столько рассказывал?
Я иду за Каем к камину и опускаюсь вместе с ним на колени перед защитной сеткой.
— Вон та, побольше, это их мама Джуниор, — показывает он пальцем. — А вон тот, с коричневатым пятном на спине — Шэдоу, рядом Ньютон, а самый дальний — Слик.
Енотиха настороженно за мной наблюдает, а детеныши попискивают, зарываясь под нее в поисках безопасности.
Я как раз собираюсь спросить, что они планируют делать с этим выводком, как за спиной раздается голос Беккета:
— Что за хрень тут так воняет?
Я оборачиваюсь и вижу, как в комнату заходит огненно-рыжая женщина в компании Кортни Миллера.
Поднявшись на ноги, я представляюсь обоим и узнаю, что рыжую зовут Дилан. Это одна из лучших подруг Шей, которая сейчас ждет ребенка от Кортни Миллера.
— Да уж, что за чертовщина тут так смердит? — повторяет Дилан вопрос Беккета, принюхиваясь.
Наши лица кривятся в разные стороны, когда до рецепторов доносится резкий запах аммиака и чего-то еще, до боли знакомого и неприятного. Если бы кто-то смотрел на нас со стороны без звука — как мы задрали головы и морщимся, — то подумал бы, что мы изображаем гиен в саванне, выслеживающих добычу.
— Вы вообще чем тут занимаетесь? — подает голос вошедший ленивой походкой подросток-шатен. Он смотрит на нас как на умалишенных. Впрочем, так оно, скорее всего, и есть. Его глаза чуть округляются, когда он переводит взгляд на меня, и я подмечаю его поразительное сходство с Дилан. Должно быть, это Лиам — парень, к которому, по словам Кая, он очень привязался.
Вонь усиливается, пока Беккет и Кортни пытаются найти источник.
Внезапный стук каблуков резко обрывается у самого входа в гостиную. Мы оборачиваемся и видим высокую, со вкусом одетую блондинку, которая гневно на нас взирает. Точно такое же выражение лица застыло и у двух клонов по бокам от нее.
— Что за... — ахает она. — О господи, ну и дерьмищем тут несет!
— Мамочка, ты торчишь нам тысячу долларов, — заявляет одно из исчадий ада, зажимая нос.
Я уже начинаю гадать, кто еще прибежит на этот запах и присоединится к эпицентру взрыва нашей вонючей бомбы, как вдруг в комнату влетает мальчишка с ежиком на голове. На нем надета оранжево-черная пачка — видимо, парень заранее проникся духом Хэллоуина. В руках он держит бластер Nerf, нацеленный прямо на меня, словно какой-то ангел мщения.
Следом за ним вбегают темноволосая женщина, в которой я узнаю Лив, жену Беккета, и девочка лет восьми-девяти. Они тоже застывают на месте. Лив бросает взгляд на меня, а затем переводит его на мужа.
— Что здесь происхо... Господи Иисусе, ну и вонища!
— Это из увлажнителя, — говорит Кортни, заметно морщась и выключая прибор. — Пахнет как... как...
— Это он сделал! — Мальчик в пачке тычет в меня пальцем, словно готов отправить на костер после неправедного суда над ведьмами. Он выпускает в мою сторону несколько поролоновых пулек. Они отскакивают от моей груди и бедер, но я слишком ошарашен, чтобы вообще понять, что за херня тут творится. Да, и в комнате по-прежнему воняет сущим говном. — Это он сделал! Я его видел!
Еноты в трубе камина начинают копошиться и пищать, словно подтверждая его обвинение, и я поднимаю руки вверх. Понятия не имею, в чем меня обвиняет этот пацан, но, святые угодники, это просто какой-то дурдом!
— Привет! Извини, что задержалась, но мы с Каем готовы. Не думала, что прием так затянется, но... — Шей последней присоединяется к нашей компании в гостиной. На ней белый кроп-топ и легинсы для йоги — мечта моих влажных фантазий, не иначе. Ее обеспокоенный взгляд находит меня еще до того, как она заходит в комнату, и если бы мы не шифровались — и не торчали посреди самого странного знакомства в моей жизни, — я бы зацеловал эти губы так, что она умоляла бы остановиться. — А что тут происходит?
Блондинка наклоняется к нашему маленькому солдатику.
— Финн, что он сделал? — Она направляет на меня идеально выщипанную, обвиняющую бровь. — Что именно ты видел?
Финн утыкается взглядом в свои носки и бормочет.
— Пописал.
Лиам с Дилан прыскают со смеху, пока все остальные пытаются переварить услышанное.
Лив кладет руку на плечо сына.
— Финн, я уверена, ты отлично знаешь, что бывает за вранье. А теперь говори правду. Что случилось?
Лицо Финна кривится от чувства вины.
— Я просто хотел посмотреть, что будет.
— Ты о чем вообще, Хек? — Беккет обращается к Финну по кличке, как я понимаю.
Голос Финна становится едва слышным.
— Ладно. Это я пописал в увлажнитель.
По комнате проносится дружный вздох ужаса, девчонки и некоторые женщины наперебой выдают разные вариации «Фу-у-у!», а Дилан, Лиам и Кай уже откровенно ржут.
— Ты пописал в увлажнитель воздуха?! — Лив выглядит искренне потрясенной, а Беккет устало трет переносицу.
Шейла и блондинка переглядываются, у них подрагивают губы, и в следующий миг они тоже заливаются смехом.
Да и хрен с ним, я тоже хохочу. Если это не самый безумный прием, который мне когда-либо устраивали, то я уж и не знаю, что тогда считать безумием.
Она поджимает под себя ноги, и ее улыбка так и расплывается на все лицо. В ушах поблескивают золотые серьги-кольца.