Страница 11 из 71
Так что, хоть я и ближе со своими лучшими подругами Дилан, Лив и Делией — просто потому, что мы знакомы кучу лет, Джина прошла со мной через такое, чего даже они не видели. Например, держала меня, когда я катилась на самое дно.
Двери лифта открываются, и я нажимаю «отправить», чтобы сообщение ушло, пока не пропала связь.
Я:
Думаю, либо ты, либо Винн. Вейланд или Уэстон отпадают, потому что Уэстон, как и его отец, шагу ступить не может, не просчитав все заранее. А вот вы с Винном
?
Только вы двое способны докатиться до гипса.
Я читаю ее ответ, выходя из лифта в очередной роскошный холл перед входной дверью Роуэна.
Джина:
Я слегка оскорблена тем, что ты обо мне такого мнения. Но с радостью приму в качестве извинения что-нибудь сладенькое.
Следом прилетает еще одно сообщение, прежде чем я успеваю набрать ответ.
Джина:
Отбой. Твое «сладенькое» — это прислать мне папайю или еще какую-нибудь пресную полезную херню. Пожалуйста, воздержись от угощений, если только в них нет хреновой тучи кукурузного сиропа и химического сахара».
Я качаю головой с улыбкой. Эта женщина — ходячая сахарная наркоманка, и все мои попытки втихаря это исправить потерпели крах.
Я:
Я разве не права
?
Джина:
Ну, права. Это Винн.
Я:
С ним все в порядке
?
Ответ Джины заставляет меня улыбнуться еще шире, хотя мне и жаль ее малого.
Джина:
Учитывая, что прямо сейчас он пытается перепрыгнуть с одного дивана на другой, физически он, охренительно, в порядке. А вот что творится у него в башке — это совсем другая история.
Я даже не замечаю, что все еще улыбаюсь во весь рот, когда подношу палец к звонку. Но не успеваю я нажать на кнопку, как дверь распахивается, и на пороге ухмыляется самый сногсшибательный мужчина на свете, на котором нет ничего, кроме очень плотно облегающих боксеров. Его татуированные руки уперты в дверной косяк.
Мой взгляд тут же падает на то, что можно назвать разве что анакондой — или какой-то другой крупной и, возможно, ядовитой змеей, — затаившейся в его трусах. Мужское достоинство натягивает ткань до предела на фоне массивных бедер, после чего мои глаза ползут выше, разглядывая остальное тело.
Это вообще непристойно.
Даже порнографично.
Такого тела — с перекатывающимися тугими мышцами, гладкой, смуглой кожей и идеальным количеством волос, чтобы выглядеть мужиком, а не безволосым мутантом, — просто не должно существовать в природе. Оно высечено настолько безупречно, будто высмеивает остальных мужчин за их тощие конечности и отсутствие волос под мышками.
— Рад, что тебе нравится зрелище, док.
Я вырываюсь из оцепенения и встречаюсь с его улыбающимися, лукавыми золотисто-зелеными глазами.
— Мистер Паркер, пожалуйста, оденьтесь. Мы сегодня не на съезд нудистов пришли.
Его ухмылка становится еще шире, если это вообще возможно.
— Раз уж на прошлой неделе ты практически умоляла меня раздеться догола, я решил сработать на опережение и сделать это до того, как ты попросишь в этот раз.
— Очень предусмотрительно с вашей стороны, но я не умоляла.
— О нет, ты определенно умоляла. Ты сказала, что хочешь пустить в ход руки и сломать мой х...
Прежде чем он успевает договорить, я разворачиваюсь обратно к лифтам, давая понять все без лишних слов.
— Подожди! — большая ладонь Роуэна обхватывает мое предплечье, и меня будто бьет током, пуская по венам бешеный, заставляющий замирать сердце разряд. Все тело от макушки до пяток начинает покалывать, а волоски на коже встают дыбом.
Сведя брови к переносице, Роуэн смотрит туда, где его кожа касается моей, после чего резко отпускает мое запястье и примирительно поднимает руки.
— Ладно, ладно, надену спортивные шорты. Подождешь меня внутри?
Я неохотно киваю и прохожу в его пентхаус.
Взгляд мечется от панорамных окон в гостиной с невероятным видом на Бостонскую гавань к светлому тиковому паркету и современной мебели с яркими оранжевыми и синими акцентами. Я тихонько фыркаю, когда замечаю профессиональную поварскую кухню с огромным набором ножей и мелкой бытовой техникой на красивой мраморной столешнице. Гарантирую, что этот человек не использовал и половины из того, что здесь представлено.
Пентхаус выглядит в точности так, как и положено жилью неприлично богатого спортсмена под тридцать. Но надо отдать ему должное: сочные цветовые пятна по всей квартире — довольно неожиданный штрих.
Роуэн возвращается в фирменных спортивных шортах своей команды и белой майке. Раньше я не заметила компрессионный рукав на его бедре — видимо, была слишком занята созерцанием его анаконды, — как и легкую хромоту.
Впрочем, одежда едва ли исправила ситуацию с его полуголым видом, ведь сквозь ткань отчетливо проступают контуры грудных мышц и кубиков пресса. А то, как майка обтягивает руки, заставляет его бицепсы выглядеть вызывающе непристойно.
— Как самочувствие? — я киваю на его бедро. — Прикладывали лед, как мы договаривались?
Пару дней назад я общалась с врачом его команды, и мне прислали медицинскую карту. Судя по свежему МРТ, я с облегчением убедилась, что это всего лишь растяжение, ничего серьезного.
Он кивает.
— Вообще-то, вполне неплохо. Только по утрам немного тянет.
Я снова кошусь на его бедро, поражаясь его внушительному обхвату, после чего прокашливаюсь и заставляю себя отвернуться. Этот мужчина обладает потрясающим талантом ловить меня на том, как я пялюсь на него, словно на безглютеновый протеиновый батончик с высоким содержанием клетчатки, в который мне до безумия хочется вонзить зубы.
Мой взгляд останавливается на стене позади меня, где висят три большие картины, написанные маслом: красный спорткар, гидроцикл и пара коньков с хоккейной клюшкой. Под ними устроена огромная выставка трофеев и висит его старое джерси времен, когда он играл за New York Mayors.
— Налить тебе чего-нибудь попить?
Без всякой на то причины — если не считать того, что его голос отозвался где-то глубоко у меня в животе, — я вздрагиваю и резко оборачиваюсь к нему.
— Эм, воды. Спасибо.
Пока он идет к холодильнику за бутылкой воды, я указываю на картины на стене:
— На суше вы тоже любите скорость, мистер Паркер?
Он протягивает мне бутылку и сует руки в карманы.
— Я бы попросил художника дорисовать туда еще и мотоцикл, но, строго говоря, мне запрещено на них ездить.
Я делаю глоток, расценивая его ответ как «да».