Страница 10 из 71
Он опускает Финна на пол и открывает дверь курьеру. Стоит ему поставить подпись за доставку, как Финн выпускает в бедного мужика несколько поролоновых пулек из бластера и заходится безудержным хохотом.
До нас доносятся извинения Кортни, которые он рассыпает перед ошарашенным курьером, после чего он заносит в дом небольшую коробку. Он удивленно вскидывает бровь, глядя на меня.
— Это тебе.
Я тычу пальцем себе в грудь.
— Мне?
— Там еще открытка есть, — добавляет Кортни, протягивая мне коробку вместе с конвертом.
— Что там написано? — интересуется Делия, поднимаясь со своего места в гостиной.
Я нерешительно верчу в руках плотный черный конверт, разглядывая свое имя, выведенное на лицевой стороне на удивление изящным почерком.
Отойдя подальше от детей в сопровождении подруг, я достаю и читаю карточку, пока Дилан, Лив и Делия с любопытством заглядывают мне через плечо. Понятие о личных границах у этой троицы отсутствует напрочь.
Лив хихикает.
— О, а он хорош. Не хочется признавать, но ты попала. Во всех смыслах.
Делия ахает.
— Какая наглость! Он даже написал внизу свой адрес и номер телефона. Вот же самоуверенный чертов гондон!
А на лице Дилан появляется слишком уж понимающая улыбка, будто она все это предвидела.
Мне даже коробку открывать не нужно, чтобы понять, что там внутри. И инициалы этого чертовски привлекательного, хоть и напыщенного хоккеиста сразу выдают отправителя. Записка говорит сама за себя:
Решил прислать тебе замену той штучке, которую ты носишь в сумочке. Ты ведь, кажется, сломала предыдущую... Может, от слишком частого использования
?
Скажи «да».
— Он просто очередной пациент, — говорю я себе, въезжая на кольцо перед высоткой, где живет Роуэн Паркер, неделю спустя.
У входа вместе с парковщиками стоят широкоплечие мужчины в костюмах. Наверное, охрана знаменитостей, которые здесь обитают.
— Он точно такой же, как все остальные пациенты. — Ну, разве что капельку привлекательнее, немного выше и отлично сложен. Подумаешь, у меня там все так и просит праздничных хлопушек с конфетти. Я мать и профессионал, черт возьми! И я не собираюсь таять от его безупречной задницы и пухлых губ.
Я называю свое имя парковщику, отдаю ключи и поднимаюсь по невысокой белой мраморной лестнице. В груди спирает дыхание, когда швейцар распахивает огромную дверь в современный вестибюль с черно-белым шахматным полом и роскошными люстрами.
Внутри все переворачивается.
В Сан-Франциско я бывала во многих высотках, но от мысли, зачем и к кому я пришла, желудок скручивает узлом.
Я зря только вытираю ладони о брюки. Перевожу дух, прежде чем подойти к стойке регистрации.
Брюнетка широко улыбается и протягивает мне конверт.
— Это ваша постоянная карта от частных лифтов за углом, мисс Кумар, и ключи от квартиры мистера Паркера. Можете приходить и уходить когда захотите. Вам больше не нужно отмечаться на входе, мистер Паркер внес вас в список одобренных гостей.
Я с недоверием разглядываю черную пластиковую карту и ключи. Да, теперь я официальный физиотерапевт Роуэна Паркера, но собственные ключи? Подобное звездный хоккеист дал бы другу, а не человеку, которого знает всего несколько дней, разве нет?
— Эм, спасибо? — Не знаю, почему это звучит как вопрос, но девушку это не смущает.
Не стану врать, что тот заманчивый подарок, который мне прислали на прошлой неделе, не привлек моего внимания. Этот парень явно знает, что делает.
Мог бы прислать обычный букет цветов или вообще ничего, но такой подарок? Он не просто решительный, он дерзкий. Безрассудный.
Такой, какой я сама очень давно не была.
Такой, какой я пообещала себе больше никогда не быть.
Каким бы неуместным ни был его презент, он заставил меня рассмеяться. Я хихикала, как ребенок, объевшийся сладкого.
Уже у себя в спальне, оставшись одна, я ахнула, когда рассмотрела содержимое коробки. Я догадывалась, что там, но никак не ожидала увидеть вибратор для точки G, покрытый двадцатичетырехкаратным золотом!
Я положила его на кровать бережно, словно младенца, и уставилась как на инопланетный объект. А потом сразу же открыла ноутбук и полезла искать его стоимость в интернете — ну, а кто бы удержался? — и у меня глаза на лоб полезли от этой цифры.
Пятнадцать тысяч долларов?!
За вибратор?!
Из-за одного короткого разговора, и его дурацкого предположения по поводу жужжания в моей сумочке в тот вечер, этот самоуверенный ублюдок решил приударить за мной с помощью невероятно дорогого и пошлого подарка. Охренеть, какая наглость! Я даже не знала, обижаться мне или радоваться.
Но твою мать, золотой вибратор?! Да уж, богачи совсем зажрались, пихают пятнадцать штук баксов себе в одно место.
Я как раз нажимаю кнопку частного лифта в небольшом, скрытом от глаз холле, когда в переднем кармане брюк вибрирует телефон.
Аджай всегда спрашивал, зачем я вообще ношу сумку, если вечно сую телефон в карман или держу в руке, но мне так удобнее.
Джина:
Угадай, кто сегодня сломал руку, катаясь на скейте
?
В Сан-Франциско у меня было мало друзей, вернее, никого, кого я могла бы назвать близким, но перед Джиной не устоял даже мой закрытый характер. Эта женщина точно знала, как вытащить меня из раковины и заставить смеяться до коликов в животе.
Мы познакомились всего пару лет назад, когда мы с подругами решили устроить девичник в Напе, а Джина была нашим гидом. Она напилась почти так же, как и мы, и вскоре уже вовсю расписывала «картофелины» своего мужа.
— Они огромные, — она обвела нас взглядом для пущего эффекта, покачиваясь с бокалом вина в руке. — Самые большие, мясистые и сочные.
Мы-то решили, что он фермер, а она просто в восторге от его недавнего урожая картошки. И лишь некоторое время спустя мы узнали, что «картофелины» — это метафора для той части его тела, к которой она питала особую нежность.
Стоит ли говорить, что девчонка была угарная, и вскоре мы с Аджаем начали тусоваться с ней и ее мужем, Вейландом. Правда, я так и не смогла нормально смотреть Вейланду в глаза, потому что, ну… картофелины.
И хотя их старший сын, Винн, был на пару лет младше Кая, и в сто раз активнее, наши мальчишки отлично ладили.
А когда Аджай умер и рядом никого не осталось, именно Джина и ее семья поддержали меня и были рядом, пока я медленно собирала осколки нашей с Каем разбитой жизни.