Страница 88 из 93
В четверг «Графит» едва не теряет крупного клиента — взвинченный заказчик с порога требует расторжения договора, размахивая претензиями к логистике. В переговорной стоит звенящая тишина: Игорь Семёнович хмурится, Танкист лишь переводит взгляд с клиента на отчёты. Север, до этого молчаливо наблюдавший за сценой, делает шаг вперёд.
— Вы правы в том, что сроки были нарушены, — голос Севера звучит сухо и уверенно.
Заказчик открывает рот, чтобы продолжить тираду, но тут в разговор вступает Артемий. Он не оправдывается, не извиняется. Парень просто разворачивает рабочий ноутбук, где развёрнута новая схема доставки, оптимизирующая издержки клиента на пятнадцать процентов.
— Но, если Вы дадите нам ещё сутки, — продолжает Артемий, и в его голосе слышится та же стальная выдержка, что и у Севера, — Вы получите не только закрытие старого долга, но и гарантию того, что подобные задержки станут для системы невозможными.
Они работают слажено, распределяя обязанности между собой: Север берёт на себя психологический напор, успокаивая гнев клиента своей непробиваемостью, а Артемий бьёт фактами, выстраивая конструктив. Через двадцать минут заказчик, уже почти забывший о желании разорвать контракт, подписывает бумагу об отсутствии претензий и пожимает руку обоим.
Двадцатого января город просыпается в объятиях редкого для этого времени года солнца: небо над «Графитом» пронзительно чистое, а воздух кажется по-весеннему прозрачным. Впрочем, для Севера этот вторник начинается вовсе не с прогноза погоды, а с внезапного, почти стихийного вмешательства Светланы. Едва он успевает переступить порог офиса, как она, не тратя времени на приветствия, хватает его за руку и решительно устремляет к лифту.
Север привычно хмурится и делает попытку высвободить ладонь. Но Света лишь крепче перехватывает его пальцы, а в следующую секунду и вовсе прикрывает ему глаза мягкими, тёплыми ладонями, пахнущими миндальным маслом.
— Светлана Андреевна, это вопиющее нарушение личных границ, — роняет он с иронией, за которой легко угадывается улыбка.
Он позволяет вести себя на третий этаж, доверяясь этой странной, почти ребяческой суете. В её смехе, долетающем до него эхом в тишине лифта, столько искреннего азарта, что Север внезапно сдаётся, позволяя напряжению в плечах отступить. Когда они замирают перед дверью, в груди у него вдруг разливается странное, почти забытое чувство — предвкушение чего-то хорошего, чего-то, что сейчас разорвёт его сердце от переизбытка волнительного счастья.
Света убирает ладони.
В ту же секунду кабинет взрывается, словно внутри него детонировало само веселье. Воздух наполняется залпом конфетти: пёстрые искры кружатся в лучах утреннего света, оседая на плечах и волосах, а навстречу им вырывается дружное, оглушительное: «С днём рождения!»
Север замирает, ослепленный внезапной вспышкой света и шума. Мир на долю секунды сужается до этого маленького, шумного пространства, где стены отдела логистики украшены наспех приклеенным баннером, а в воздухе стоит сладковатый аромат праздника. Он стоит, не шелохнувшись, чувствуя, как пара бумажных блёсток попали за шиворот, как уголки губ тянутся вверх, а в уголках глаз появляются едва заметные морщинки.
Даже Чиж, до этого момента бродивший по офису угрюмой тучей, сегодня стоит в первом ряду, присоединяясь к общему, слегка нестройному хору поздравлений. Север обводит взглядом своих сотрудников в нелепых бумажных колпаках, с искренними улыбками, и чувствует, как внутри, где-то под слоем привычной сдержанности, разливается щекочущее тепло.
Седой, пробившись сквозь шумную толпу, с видом триумфатора водружает на край стола несколько бутылок благородного шампанского. Вскоре воздух наполняется сухим хлопком вылетевшей пробки и радостным шипением игристого, которое широкими струями наполняет простые пластиковые стаканчики.
— На год ближе к финалу, — хмыкает Сергей, заключая друга в крепкие объятия и похлопывая по спине. — Если бы не я, ты бы такими темпами до тридцати пяти точно не дожил.
— Премного благодарен за то, что до сих пор терпишь меня, — парирует Север с едва заметной усмешкой.
Какое-то время телефон вибрирует без остановки от огромного потока поздравлений от коллег, от родителей, от операторов и банков. Север кидает смартфон в ящик стола, пряча от самого себя. И пока он ведёт разговоры о планах на выходные, пока помогает разрезать торт, который испекла Мышка, пока пытается раствориться в этом ощущении праздника, на фоне навязчиво пульсирует мысль, желание взглянуть в экран телефона, проверить уведомления. Проверить и найти среди прочих сообщение со знакомого номера телефона. И Север не знает, что страшнее: осознать, что Марина снова его поздравляет с праздником или то, что она ничего не написала, наконец, отпустив его.
Торт, приготовленный Мышкой, оказывается удивительно вкусным — нежным, с тонким привкусом домашнего уюта. Он искренне благодарит Лену, щедро рассыпаясь в похвалах её таланту, и видит, как девушка вспыхивает ярким румянцем и смущённо прячет взгляд.
Кто-то из ребят негромко включает ненавязчивую музыку, заполняющую пространство и переплетающуюся с приглушённым смехом. В пластиковых стаканчиках, словно крошечные звёзды, неугомонно лопаются пузырьки шампанского, оставляя на языке терпкую, игристую свежесть.
Сергей, подкараулив момент, утягивает друга в сторону, всучивает ему тяжелый пакет с подарком и тут же, не давая продохнуть, начинает выпытывать планы на выходные. Он азартно расписывает сценарий шумной вечеринки, настаивает на девчонках и общем веселье, в который раз пытаясь вытащить Севера из его привычно возвышенного времяпровождения наедине с собой и дневником боли.
Север не противится. Он лишь криво усмехается, поддерживая этот привычный, шумный порыв друга, пожалуй, впервые не из вежливости, а с искренним желанием ввязаться в эту авантюру.
Но вдруг Сергей осекается. Он резко замолкает, отставляя свой стаканчик в сторону, и меняется в лице. Его взгляд становится тяжелым, цепким, почти профессионально оценивающим. Волков пристально изучает друга — от кончиков аккуратно подстриженных волос до едва заметного блеска в глазах.
— Гляжу, твоя новая пассия — дамочка весьма страстная, — Серый указывает кивком головы на воротник рубашки Кречетова, из-под которого, словно негласный манифест, предательски выглядывает яркий, багровый след. — То-то ты такой счастливый.