Страница 87 из 93
ГЛАВА 33 НО ЗАВТРА УЖЕ НАСТУПИЛО
ГЛАВА 33 НО ЗАВТРА УЖЕ НАСТУПИЛО
Всему наступает конец. Невозможно долго корить себя за поступки прошлого. Невозможно постоянно чувствовать вину и обиду, злость и несправедливость. Может, время не лечит, но оно хотя бы позволяет затупить все эти чувства. Север понимает, что ему пора двигаться дальше. Импульсивное решение избавиться от кольца, как от удавки стало лучшим за последние два года. Вместе с кольцом Север словно, наконец, перестал чувствовать презрение, какую-то тупую боль и бесконечное горе, что скопились в его душе.
Да, в его сердце всё ещё сохраняется обида, но на фоне всего того, что отобрало у него два года жизни — она кажется никчёмной, маленькой, едва тлеющей. Север не обманывает себя, он не хочет прощаться с Мариной окончательно, поэтому эта крошечная обида лишь способ не прерывать связь. Ниточка к прошлому, которого можно коснуться и знать, что оно больше не обожжёт, а лишь едва заметно лизнёт пламенем горечи.
После насыщенных выходных Север возвращается в привычный рабочий ритм, ощущая редкий, почти непривычный запас сил. Он непринужденно шутит, помогает Лене с её проектом, и Мышка благодарит его, вручая огромный стакан кофе из той самой кофейни, которую он считал своим маленьким секретом. И когда только она успела выведать его предпочтения?
Большой палец левой руки всё ещё тянется к безымянному в привычке, по старой памяти, в желании нащупать холодный метал, прокрутить вокруг фаланги, пребывая в задумчивости. Это было сродни выдранному зубу. Боли нет, но язык всё ещё касается того места, где когда-то был зуб.
В среду на столе оказывается приказ об окончании стажировки Артемия. Север самолично несёт документы к директору, чтобы Игорь Семёнович поставил свою подпись. Пока они беседуют с Танкистом о Вересове, Север вскользь упоминает интригу, затеянную Оксаной, но настаивает на мягком решении в виде профилактической беседы. Разговор плавно перетекает к Павлу Чижову. Север оставляет решающее слово за директором, однако нехотя, самую малость, вступается за сотрудника, напоминая о его блестящих результатах в прошлом году.
Документы об окончании испытательного срока опускаются на край стола Артемия с тихим шелестом.
— Поздравляю, — тихо произносит Север и в его словах отчётливо слышится гордость. — Отнеси бумаги в отдел кадров. Я предупредил, что ты подойдешь.
Артемий смотрит на оставленные листы с подписями директора и наставника так, словно не верит. Он вчитывается в строки, переворачивает страницы, выискивая подвох, и наконец поднимает взгляд на наставника. Голос парня слегка дрожит:
— Но ведь из-за новогодних праздников я должен был…
— Всё улажено, — отрезает Север, поправляя очки. — Просто сделай то, что я сказал. Занимайся.
Он отворачивается к своему столу, всем видом давая понять, что дискуссия закрыта. Артемий ещё несколько секунд сидит неподвижно, не в силах оторвать глаз от бумаг. Затем он тихо благодарит Севера и, стараясь не привлекать лишнего внимания, торопливо покидает офис отдела логистики.
Север ловит себя на мысли, что пытается вспомнить то первое, яростное желание вышвырнуть Вересова из офиса, словно назойливого щенка. Ему хотелось перевести парня в любой другой отдел, лишь бы тот не маячил перед глазами. Север усмехается краешком губ: сейчас идея расстаться с Артемием кажется абсурдной. Это равносильно тому, чтобы добровольно вручить кому-то ключ от сейфа, где лежит что-то по-настоящему ценное. Вересов оказался первоклассным специалистом с острым умом и, что важнее, редким умением не прятать собственное мнение за спину. Север больше не намерен делиться таким активом.
К обеду весь «Графит» гудит: пустующее место в логистике официально занято. Впрочем, объектом тихих перешёптываний становится не только сам Артемий. Негласная благосклонность Кречетова к новичку не остается незамеченной. Теперь каждый сотрудник смотрит на Вересова с подобострастным почтением. Не столько из-за его профессиональных успехов — хотя выдержать жесткое наставничество Севера само по себе является достижением, — сколько из-за той невидимой печати неприкосновенности, которую Север лично поставил на своего подопечного.
Так Щенок вырастает в Ретривера.
На общие перерывы с Сергеем и Светланой Север всё чаще берёт Артемия. Раньше эти паузы были единственным островком его личной жизни, а теперь они стали чем-то вроде штаба для их маленькой коалиции. Они обмениваются песнями, шутками, планируют совместные посиделки. Север даже рассказывает Артемию, что ходит в арт-студию и, правда не с первого раза, но соглашается сводить туда Вересова на следующей неделе.
Пока весь отдел логистики утыкается носом в мониторы, Север с Артемием, свернув окна рабочих программ, играют в шахматы в браузере. Когда в их отлынивание втягиваются Серый и Света, поиски сетевых игр на четверых становятся ежедневным ритуалом.
Артемий вписывается в эту динамику с пугающей естественностью. Он часто приносит Северу уже остывший кофе и ставит стакан на край стола без лишних слов. Он не ждёт ни «спасибо», ни дежурной улыбки. Север лишь на мгновение замирает, чувствуя насыщенный запах кофе, и чуть заметно кивает, принимая жест как должное.
Иногда Севера сильно откатывает назад. Это случается спонтанно, не по его прихоти. Перед глазами вспыхивают воспоминания, заставляя всё нутро дрожать, как осиновый лист. Как бы он не старался убежать, память догоняла, и била битой по голове. Уход Марины вспорол ему грудь скальпелем без наркоза, проехался товарным поездом. Лучше никогда не оборачиваться назад, не смотреть в прошлое, потому что там тонны тоски, выливающейся в строки о непережитой боли, о бесконечных размышлениях почему произошло так, а не иначе.
Он правда считал, что у него и Марины был шанс. У всего и всегда есть шанс. Нужно лишь приложить усилия и дать время. Все вокруг утверждали, что они словно одно целое, так схожи во всём, что даже сам Север начал верить в это и держать за истину. Но чем больше иллюзия, тем больнее потом разбиваться о стекло правды.
Было ощущение, словно Север и никто вокруг не знают, как справиться с этими чувствами. Зато эти самые чувства отлично знают, как справиться с Севером.
Способность Артемия адаптироваться поражала.