Страница 63 из 93
Артемий замирает, роняя ложку обратно в раковину. Он оборачивается, чтобы убедиться, что не бредит, что это не звуковые галлюцинации, и цепенеет. Смех Севера настолько неожиданный, как первый снег посреди осени. Как быстрый спуск с ледяной горки, когда ветер свистит в ушах, а глаза жмурятся от адреналина. Смех настолько чистый для этой тяжёлой, почти враждебной обстановки, что у Артемия от этого контраста всё сжимается внутри от странного, почти физического дискомфорта.
— Ты... — Север резко обрывается на полуслове. Лицо его вмиг становится серым, закрытым. Но в уголках глаз, в самой глубине, ещё теплится что-то тёплое.
— Я что? — осторожно, почти шёпотом спрашивает Артемий, боясь спугнуть это видение.
Пена капает с его рук на пол, но он даже не замечает своей оплошности. Север выглядит так, будто сам испугался этого звука, поэтому прячется за недопитым кофе. Но Артемий готов поспорить, что замечает, как краешек чужих губ всё ещё подрагивает от несдерживаемой улыбки.
— Ничего, — отрезает Север, окончательно возвращая себе самообладание.
Артемий отворачивается к раковине. Он знает, что через минуту всё вернется в привычную колею, но этот мимолетный, почти пугающий срыв Севера оставляет неприятный осадок. Это не было «солнце» — это было признание того, что Север Николаевич — такой же непредсказуемый и «сломанный» человек, как и он сам. И эта общность пугает Артемия куда сильнее, чем ледяная маска.
Когда с посудой наконец покончено, Артемий вытирает руки кухонным полотенцем и нерешительно оборачивается. Север вновь вцепился в ноутбук с непроницаемым лицом, лишь иногда кликая мышкой.
— Сколько я Вам должен за лекарства? — Артемий старается, чтобы голос звучал ровно, как у человека, который просто хочет закрыть финансовый вопрос.
Север не отвлекается, всё также сосредоточенно что-то рассматривая в мониторе. И в наступившей тишине его ответ звучит, как сухой выстрел:
— Оплатишь тем, что наконец-то уйдёшь.
Север не просто выгоняет его, он намеренно вычёркивает последние несколько минут из реальности, делая вид, что их никогда не было. Артемий даже не удивляется. Он уже привык к этому холодному душу и вместо того, чтобы так желанно показать зубы в ответ, он просто кивает. Спорить было бесполезно. Уговор был на одну ночь, и условия этого договора не подлежали пересмотру. Он разворачивается и уходит собирать вещи, оставляя Севера в его привычном одиноком аду.