Страница 35 из 93
— Вересов, — его голос звучит тихо, но в нём столько льда, что Артемий невольно вжимает голову в плечи. — Во-первых, я не спрашивал и меня мало волнует, чем ты тут занят. Во-вторых, внизу у гардеробной зеркало во весь рост, чем оно тебя не устроило?
— Там людей ходит много, — честно отвечает Артемий, а после делает шаг вперёд, стремительно сокращая расстояние между ним и Севером. — Север Николаевич...
Мужчина смотрит на него сверху вниз. В его глазах — ледяное спокойствие, за которым скрывается готовность взорваться. Артемий стоит совсем близко, слишком близко для того, кто даже не осознаёт, как нарушает границы дозволенного. Его пальцы уверенно тянутся к груди Севера.
— У Вас галстук съехал, — повторяет он, и в этом жесте — не в словах, а в самом движении — столько обезоруживающей простоты, что Север на секунду теряет дар речи.
Север подаётся назад, едва не задевая плечом кафельную стену. Он отбивает руку Артемия — резко, отрывисто, словно смахивает с пиджака ядовитое насекомое. Воздух между ними становится почти осязаемым, тяжёлым от невысказанного раздражения.
— Не смей, — чеканит Север. — Ещё один такой «порыв», и ты вылетишь отсюда раньше, чем закончится конференция.
Артемий отступает на полшага, но взгляд его не тускнеет. В нём нет страха, которого Север ожидал и, по правде говоря, требовал. Там лишь странное, почти мальчишеское упрямство.
— Я просто… — начинает он, но Север обрывает его жестом руки.
— Мне не нужны твои объяснения. Мне нужно, чтобы ты выполнял свою работу и перестал вести себя как идиот.
Север поправляет узел галстука собственными руками. Движения его выверены, сухи и безупречны. Он смотрит в зеркало, но не на своё отражение, а на Артемия — тот стоит в стороне, привалившись к стене, и выглядит до странного спокойным, будто только что не прошёл по тонкому льду.
Весь оставшийся день превращается в пытку. Север ведёт переговоры, отвечает на вопросы, пожимает руки, но всё это кажется декорациями. На периферии сознания он постоянно «видит» Артемия. Ему кажется, что парень прожигает дыру в его затылке своим пристальным, тяжёлым взглядом, хотя, если Север оборачивается, Артемий неизменно смотрит в программу конференции. Это напряжение становится настолько плотным, что к концу дня Север едва удерживается от того, чтобы не сорваться на крик в разгар обсуждения логистических схем.