Страница 28 из 93
ГЛАВА 11 РУТИНА
ГЛАВА 11 РУТИНА
Утро начинается в привычном ритме. Зимнее солнце робко пробирается сквозь стекло, чертя на пыльном полу короткие, блеклые тени. Мышка замирает у принтера, монотонно ксерокопируя договоры; пока техника выплёвывает страницу за страницей, она бездумно переписывается с кем-то по телефону. Седого нет — отсиживается на больничном. Идут шепотки, что он не болеет в самом деле, а просто знает терапевта, которая и подписала больничный лист. Чиж сегодня необычайно собран, впервые не выпускает из рук компьютерную мышку, а не телефон. Соня быстро справляется со своей частью задач и теперь ищет момент, чтобы подремать прямо за рабочим столом.
Север Николаевич постоянно ускользает из отдела к директору. В очередной раз, когда руководитель выходит из кабинета из-за звонка Игоря Семёновича, Артемия охватывает паника. А что, если они говорят о нём? Обсуждают его последние успехи и неудачи, сравнивают с другими стажёрами и делают неутешительные выводы? Он даже не замечает, как в этом круговороте мыслей сгрызает колпачок от ручки в ноль. Зато, наверное, секретарша Танкиста больше всех довольна таким частым посещениям Севера на пятый этаж.
Кажется, что весь отдел продолжает жить своей привычной, размеренной жизнью, но Артемий чувствует себя так, словно его выбросили за борт в открытый океан. Сконцентрироваться не выходит. Мысли неумолимо возвращаются к вчерашнему дню в архиве, заставляя ладони потеть, а сердце биться в бешеном ритме. После того случая Север не обмолвился с ним ни словом. Более того — он вообще перестал смотреть в сторону Артемия. Будто стажёр, который посмел огрызнуться, перестал существовать.
Может, Артемий всё придумал? Может, это нервный срыв или игра воображения, спровоцированная сыростью архива? Он снова и снова касается щёк. Кожа чистая. Ни следов от коротких ногтей, ни багровых отметин от длинных пальцев. Ничего. Ни единого физического доказательства. Только память, которая, кажется, снова подводит его, превращая в полного дурака, неспособного ни таблицу правильно составить, ни просто следовать инструкциям.
В какой-то момент в голове проскальзывает шальная мысль. Артемий даже даёт ей полноценно развиться в целый сценарий, представляя, как он поднимается на пятый этаж, как проходит мимо секретарши, как вываливает всю правду Игорю Семёновичу о произошедшем в архиве. И, возможно, он бы так и поступил, если бы не считал, что это крайне жалкий и слабый ход. Доказательств нет. Север — любимчик директора, — против стажёра, который забыл о таблице в отчёте. Кто победит?
А ещё Артемий отлично помнит, как Север процедил ему предупреждение. Проверять, что будет, если парень действительно осмелится сейчас сказать правду — не хотелось. Почему-то Тёма не сомневается, что руководитель превратит его жизнь в кромешный ад уже официально, по всем правилам. Нет, без доказательств идти к Танкисту было бесполезно. Такой поступок просто укрепит за Артемием звание истеричного неумехи.
После полудня, когда солнце скрылось за фасадом здания напротив, за спиной раздаётся тихая, почти бесшумная поступь. Мышцы спины инстинктивно каменеют.
— Это нужно проверить до конца дня, — бросает Север. На край стола Артемия приземляется тяжёлая стопка накладных.
Он лишь кивает, в горле стоит вязкий ком. Кречетов не дожидается какой-либо реакции или ответа, разворачивается и уходит в противоположную сторону, к столу Седого. Ни взгляда, ни намёка. Словно Артемий — просто ещё одна офисная функция, деталь мебели, которую нужно вовремя смазать задачей.
Он открывает папку. Всё безупречно. Ни одной помарки, ни одной ошибки. Идеально вылизанный документ. Артемий не понимает, что чувствовать: облегчение или ледяной страх.
К концу дня он выжат, как лимон. Напряжение, которое копилось часами, превращается в тупую головную боль. Хуже того, что наставник молчит и игнорирует его, может быть только осознание, что Северу действительно плевать. Что Артемий даже не достоин того, чтобы тратить на него эмоции.
— Вересов, — голос наставника прорезает тишину офиса. Сердце проваливается в желудок. — Ты плохо выглядишь, иди домой. Не хватало ещё разбираться с твоей бледной физиономией. Завтра утром планёрка. Не опаздывай.
На такой необъяснимый акт заботы все в отделе поднимают головы и недоумённо смотрят на Артемия, который не понимает: ему действительно можно уйти пораньше или это очередная ловушка? Он смотрит на часы, которые показывают пять часов вечера. Покинуть стены «Графита» и вернуться домой пораньше хочется неимоверно, но Тёма решает, что лучше не будет испытывать судьбу. Парень продолжает работу и уходит из офиса вместе со всеми.