Страница 26 из 93
Спустившись на первый этаж, он замечает, как в крошечном «островке» своего спокойствия, за стойкой сидит вахтёр. Он целиком поглощён кроссвордом, и этот бытовой, почти домашний жест выглядит здесь пугающе неуместно. Пожилой мужчина в идеально выглаженном кителе даже не сразу замечает присутствие Артемия.
— Извините, — Артемий делает вдох, стараясь выровнять дыхание и придать голосу привычную деловую ровность, хотя чувствует, как внутри всё напряжено. — Мне нужен ключ от архива.
Вахтёр медленно поднимает голову, оглядывая Артемия с ног до головы, словно изучая экспонат в музее, после чего лениво кивает на запертый ящик за своей спиной.
— Архив, говоришь? — он произносит это с нескрываемым сомнением, не торопясь завершать свою работу.
Мужчина с кряхтением копается в связках, пока наконец не выуживает на свет божий массивный ключ. Он протягивает его Артемию, и металл неприятно холодит ладонь.
— Верну, — обещает Артемий, стараясь звучать уверенно. — Я не один пойду. Север Николаевич должен подойти.
Вахтёр издаёт странный, сухой звук — не то кашель, не то хмыканье. Он наконец отрывается от кроссворда, и в его взгляде, замутнённом усталостью, мелькает что-то вроде сочувственного сарказма.
— Кречетов? Ну-ну. Жди, — бросает он и вновь исчезает в мире своих загадок.
Артемий отходит к стене и прислоняется спиной к шершавому, ледяному бетону. Воздух в проходной кажется неподвижным, застоявшимся. Он замирает, вслушиваясь в гул собственного дыхания.
Проходит пять минут. Десять. Тишина начинает давить на уши, заполняясь лишь тиканьем настенных часов где-то над стойкой и скрипом шариковой ручки по бумаге.
— Слушай, грамотей, — зовёт вахтёр, нарушая оцепенение. — Ты не знаешь, как называется… — он щурится, ведя узловатым пальцем по строчке, — «Птица с ярким оперением, символ мудрости». Шесть букв.
Артемий на мгновение отвлекается от своих мыслей, пытаясь вырваться из липкого ожидания.
— Павлин? — неуверенно предлагает он, глядя в пустоту коридора.
— Хм, подходит! — с лёгким воодушевлением восклицает вахтёр.
Проходит ещё минут пятнадцать. Казалось, что время здесь тянется вязко, точно патока. Тёма уже начинает подумывать, не плюнуть ли на всё и не подняться ли наверх, когда из глубины лестничного пролёта доносится эхо размеренных шагов.
Север спускается медленно, почти вальяжно, не спеша сокращать расстояние. Его очки холодно блестят в полумраке, отражая тусклый свет ламп, как зеркала. Он не извиняется за ожидание, не бросает дежурных фраз о занятости, не объясняет, почему его не было целых полчаса — для него это время, похоже, просто не существует. Он останавливается ровно настолько, чтобы их взгляды встретились, и коротко кивает Артемию, словно отдавая приказ собаке:
— Пошли.
Дверь открывается с протяжным скрипом, будто её не смазывали со дня открытия здания. За ней — темнота. Не та темнота, в которой страшно, а та, в которой забываешь, зачем пришёл. Север шагает внутрь первым, нашаривает на стене выключатель. Лампы света мигают, гудят, зажигаются не все сразу.
Архив оказывается помещением с довольно низкими потолками. Окон нет, единственный свет исходит от тусклых ламп, которые никто давно не протирал от пыли. Стены от пола до потолка забиты стеллажами, а те, в свою очередь, набиты коробками, папками, просто стопками бумаг, завязанных бечёвкой. Где-то проглядывается какая-то закономерность и упорядоченность в виде прописанных дат и краткого объяснения, что внутри: накладные, эскизы, чеки по оплатам и т.д. Но преимущественно в архиве царит хаос. И Артемий не представляет, как тут можно найти что-то определённое.
Стеллажи стоят слишком близко друг к другу. А потолок начинает давить. Где-то вдалеке слышится, как капает вода. Наверное, тут же спрятаны водопроводные трубы. Прорвёт — затопит всю документацию. Север идёт впереди, изучая полки с документами. Тёма идёт за ним. Рукава свитера то и дело задевают края коробок, норовя те скинуть со стеллажа. Он думает про себя, что отправить его в архив — лучшее наказание, которое только мог придумать директор. Ещё и с Севером Николаевичем, что делает ситуацию ещё более страшной. Справа что-то шуршит, и Артемий титаническими усилиями подавляет в себе дрожь. Как же он до чёртиков боится темноты. А замкнутых пространств, где клаустрофобия развивается с геометрической прогрессией, да ещё в придачу в полном полумраке и с кучей посторонних звуков — ещё больше. По этой причине Артемий отказался идти с ребятами из отдела маркетинга, когда те пригласили его на хоррор-квест.
Артемий старается дышать ровно, отсчитывая про себя секунды, на которые он втягивает сырой воздух, и ровно за столько же секунд выдыхая его. Чем дальше наставник уходит вглубь, тем меньше света. Хочется остаться здесь, в островке, под тусклым свечением старенькой лампы.
— Чего ты застыл, пошли, — через плечо бросает наставник, завернув за стеллажи.
Артемий нехотя идёт, покидая безопасную зону и ступая в кромешные потёмки, где видны только очертания стеллажей. Он вытаскивает из кармана телефон, включает фонарик. На душе становится на секунду легче. Ровно до того момента, пока очередная коробка с бумагами не касается его локтя, заставив чуть ли не подпрыгнуть на месте. Впереди слышится механический шелест. Артемий направляет фонарик телефона в сторону источника звука — Север Николаевич перебирает документы с привычным спокойствием, без суеты. На полке повыше он оставил свой телефон, где также включён фонарик, подсвечивающий документы. Не найдя нужный, Север убирает всё обратно.
— Не стой столбом, — говорит Север, не поднимая глаз. — Ищи. Ноябрь. Прошлый год.
Артемий делает вид, что ищет. Берёт одну папку, бегло пролистывает. Поднимает верхний лист из одной коробки, возвращает на место. В голове набатом вдогонку страху бьёт мысль: «Спроси сейчас, без свидетелей».
— Север Николаевич, почему все предыдущие стажёры сбежали? — он не смотрит на него, продолжая делать вид, что ищет необходимые накладные.
— Я не отдел кадров, Вересов. — Он тянется к папке на верхней полке, ухватывается и тянет на себя, обрушивая столб пыли, от которой Артемий тотчас чихает. — Меня мало интересует, почему стажёр решил уйти.
— Даже если непосредственной причиной ухода был их наставник?