Страница 21 из 93
— Я переделал, как Вы сказали, — начинает он. — Заменил среднее на взвешенное, потом…
— Ты это сделал не в том месте, — перебивает Север. — Тебя не смутило, что у тебя все данные поехали, что итоги не сходятся с промежуточными коэффициентами? Я же тебе чётко указал на ошибку, но ты решил проигнорировать меня.
Артемий открывает рот и тут же его закрывает. Он замечает, как все в отделе приостанавливают свою работу и с замиранием наблюдают за происходящим. Артемию вдруг хочется, чтобы хоть кто-нибудь за него заступился, чтобы хоть кто-нибудь помог. Но все молча наблюдают. Возразить Северу Николаевичу нечего. Артемий, видимо, действительно перепутал строки и вместо нужной начал исправлять другую, а затем… затем снова начал делать сизифов труд.
— Это халатность, Вересов, — не скупится на острые слова наставник. — Ты просто не смотрел, что делаешь. Встань.
Артемий спешит выполнить новое указание. Поднимается, отходит в сторону, встаёт у стены и складывает руки перед собой, как провинившийся студент. Север садится за его компьютер, начинает быстро и уверенно править ошибки. Удаляет формулы, прописывает новые. Переносит данные из одних ячеек в другие. Пальцы быстро летают по клавишам, показывая, что наставник прекрасно знает, что делает.
«Игорь Семёнович ценит его», — эхом отзываются слова Лены.
— Готово, — говорит Север спустя пять минут, не оборачиваясь.
Наставник поднимается, возвращаясь за свой рабочий стол. Артемий же садится не сразу, продолжая сверлить взглядом монитор и новую таблицу, в которой теперь изменились цифры, итоги бьются с накладными, всё правильно. И на это руководитель тратит каких-то десять минут. А Артемию понадобилось почти два часа, чтобы сделать всё неправильно. Теперь же отчётная таблица идеальна. Но это работа Севера Николаевича, подписанная именем Вересова.
— В следующий раз, — говорит Север, не смотря в сторону Тёмы, — Будь внимательнее. Ты слишком часто витаешь в облаках. Улыбаешься, шутишь, чаи гоняешь. А работа стоит.
— Хорошо, — тихо говорит Тёма, опускаясь в кресло, которое ещё хранит чужое тепло.
— Ты стараешься, — говорит Север. Голос почти мягкий, почти отеческий. — Но старания недостаточно. Ты должен быть точным. Должен проверять себя. Ты понял?
— Понял, — говорит Тёма. Улыбается слабо.
— Исправлять за тебя я больше не буду, — говорит Север. — Ты меня понял?
— Понял, — слабо говорит Тёма. Голос глухой, как у человека, который проглотил что-то острое.
— Я не слышу.
— Я понял, Север Николаевич.
— Вот и хорошо.
Тёма сидит, не двигаясь. Смотрит в монитор не моргая. Взгляд скользит по таблице, которую сделал не он.