Страница 22 из 93
ГЛАВА 9 НОВЫЙ ГОД
ГЛАВА 9 НОВЫЙ ГОД
Квартира Тёмы пропитана ароматами мандаринов, хвои и игристого. На столе теснятся тарелки с оливье, селёдкой под шубой и холодцом — классика, без которой праздник кажется неполным. Разноцветные огоньки гирлянды, намотанной на карниз, отбрасывают на стены причудливые блики, превращая обычную гостиную в подобие декораций из доброго кино. За окном расцветают первые цветы салютов, озаряя серый питерский двор яркими вспышками.
Вокруг Артемия люди, с которыми он познакомился случайно, но которые удивительным образом прижились в его новой петербургской жизни. Кто-то пришел с кулинарного мастер-класса, кто-то с концерта любимой группы, кто-то из шумного бара. Несколько месяцев назад они были чужими, а сейчас, словно по волшебству, уже вместе стоят на мостах или делят один на всех праздничный ужин.
Гостиная кажется тесной из-за притащенного с кухни стола, но эта теснота только добавляет уюта. Комната гудит от смеха и обрывков историй. Кто-то самозабвенно танцует под старые песни из «Голубого огонька», кто-то сбегает на балкон, чтобы в тишине и на морозе поговорить с родителями, докричаться до них сквозь шум праздника.
— Спасибо, что пригласил, — Настя подходит к Артемию. Она улыбается, и на её щеках играет лёгкий, от шампанского или смущения, румянец.
— Тебе спасибо, что пришла, — Артемий наполняет бокалы по новой, а после облокачивается о спинку дивана, чувствуя приятную, гудящую усталость. — Впервые отмечаю Новый год не дома, — честно признаётся он. И хотя выглядит он счастливым, в карих глазах всё равно проскальзывает какая-то тяжёлая боль, словно он вспомнил о чём-то очень горьком.
— Тогда я и ребята постараемся сделать так, чтобы это место стало для тебя настоящим домом, — Настя подаётся вперёд, быстро целует его в щёку и тут же сбегает обратно на балкон, к подругам, которые шумно делают селфи на фоне пестреющего города.
Артемий касается пальцами щеки. Улыбка сама собой растягивает губы. Может, он действительно сможет здесь прижиться? Обзавестись верными друзьями, построить что-то свое. Присмотреться к Насте — она добрая, настоящая, столько сил вложила в подготовку этого стола. Жизнь кажется простой и понятной: работа, успехи, карьерный рост, надежный тыл.
Он достает телефон. Экран пестрит поздравлениями от друзей и близких, которые остались там, на юге. Он отвечает каждому, отправляет маме фото украшенной ёлки. А потом, уже собираясь спрятать смартфон, замирает. В списке контактов всплывает имя, которое здесь, в тепле и уюте, выглядит чужеродным. Пальцы, будто живущие собственной жизнью, быстро набирают текст в каком-то необъяснимой порыве. Отправлено.
В двенадцать часов куранты оглушают квартиру, сливаясь с рёвом салютов за окном. Бокалы звенят, люди кричат, в этом хаосе растворяются все тревоги.
Родители Севера живут за городом в доме, который его отец построил сам, чем несомненно гордился. Каждый Новый год он приезжает к ним, чтобы побыть в кругу семьи. Или насладиться иллюзией тепла и праздника.
В камине потрескивают дрова, отбрасывая на стены жёлтые блики. По телевизору крутят «Иронию судьбы», и мать в тысячный раз переживает за главных героев, хотя прекрасно знает весь сюжет наизусть. Отец, устроившись на диване, листает новости в телефоне, изредка отпуская комментарии о политике. Сам же Север занимает излюбленное место в глубоком кресле. На колени тут же прыгает наглое животное в виде огромного рыжего кота, который укладывается в один пушистый клубок, не позволяя Северу сдвинуться. Он мягко почёсывает кота за ухом, вслушиваясь в тихое мурлыканье.
— Ну что, как дела на работе? — отец откладывает телефон и смотрит на расслабленного Севера поверх очков. — Семёнович доволен?
— Доволен, — отвечает Север.
— А этот, новенький... как его... справляется?
— Справляется, — на выдохе выдаёт Север.
— Ну и хорошо, — отец, явно довольный ответом, благосклонно кивает. — Слышал от Седого, что он на Маринку твою похож…
— Николай! — и хотя мать была полностью поглощена фильмом, краем уха она слышит разговор и решает вмешаться. — Зачем ты вспоминаешь её?
— А что такого, — мужчина искренне удивляется укору супруги, окидывая взглядом резко поникшего сына. — Два года прошло, пора бы смотреть на это с улыбкой, а не сопли распускать, — он пренебрежительно фыркает, и Север чувствует, как его окатывает холодной водой. — Мы с матерью не молодеем и ждём внуков.
Север ничего не отвечает, закрываясь в свой собственный вакуум. Отец всегда так: спрашивает про работу, про начальника, коллег, может напомнить о сыновьем долге, в общем, про что угодно, только не про него самого. Никогда не спросит, как он сам, не устал ли, счастлив ли. Может, он просто не умеет спрашивать, ждёт, когда Север сам откроется. Может, считает, что это не мужской разговор, что все эти сантименты излишни. А может, боится услышать ответ.
Телефон коротко вибрирует. Он морщится: очередное дежурное сообщение от кого-то из отдела или дирекции? А может, надежда на что-то большее? Нет, Север пресекает эту мысль на корню. Никто не напишет ему первым. Никто.
Он аккуратно достаёт телефон, стараясь не тревожить сон рыжего кота. Скользит взглядом по сообщению, хмурится, подносит ближе.
«Север Николаевич! С Наступающим Новым годом! Желаю всего наилучшего! Пусть в следующем году у Вас будет повод улыбнуться!»
Он закусывает губу и издает короткий, сухой смешок.Повод улыбнуться? Это что же такое должно произойти в этом стерильном мире, чтобы заставить его губы дёрнуться в искренней улыбке?
Он набивает ответ:«Спасибо. И тебя с наступающим» .
Север убирает телефон подальше. За окном кто-то запускает петарду, её отблески пляшут на темном потолке. На экране телевизора люди смеются и обнимаются, создавая картинку, от которой внутри становится невыносимо неуютно. Север смотрит на этот экран, и в груди шевелится странное, холодное чувство. Похоже на зависть, но он запрещает себе называть это так. Просто... неуютно.