Страница 10 из 93
ГЛАВА 5 НИЧЕГО ОБЩЕГО, НИЧЕГО БЛИЗКОГО
ГЛАВА 5 НИЧЕГО ОБЩЕГО, НИЧЕГО БЛИЗКОГО
Артемий продолжает улыбаться. Его улыбка, как свет от маяка — пробивается сквозь тяжёлый, предсказуемый быт отдела. Иногда его лицо становится сосредоточенным, даже слегка хмурым, но в глазах всё равно сохраняется тепло, как от домашнего камина. Складывается впечатление, что у него просто такое лицо или аура, отчего у всех окружающих улыбка прорастает сама собой, словно упрямая трава, пробивающаяся сквозь холодный петербургский асфальт.
За окном бесконечный выцветший декабрь. Город кажется нарисованным акварелью, из которой украли все яркие краски. Низкое, свинцовое небо давит на крыши зданий, а редкие прохожие, укутанные в шубы, торопливо прячутся от пронизывающего ветра, пришедшего с залива. В этом сером городе Артемий выглядит почти инородным объектом. И это до боли знакомо Северу. Но не вызывает никаких эмоций.
Артемий много шутит — по-детски, с искренним удивлением, что мир и вещи вокруг сами по себе могут быть смешными. Он замечает нелепости, которые другие давно считают нормой: штамп в углу документа, поставленный вверх ногами; надпись на микроволновке «не менять мощность» и каждый раз видит, что кто-то трогает заклеенную бумажным скотчем кнопку.
Сначала Север решает просто игнорировать эту улыбку в свой адрес. Он продолжает держать привычную, холодную дистанцию, надеясь, что парень сам выгорит, потухнет в рутине и перестанет осыпать Кречетова непрошенным экзальтированным вниманием. Но оказывается, что невозможно игнорировать разгорающийся рядом пожар, когда собственная кожа начинает опаляться языками пламени.
Так происходит и с присутствием Артемия. Он не просто находится в пространстве, он его заполняет, делает своё существование осязаемым. Действительно, как жар от открытого пламени. Север, не привыкший к такому, раздражается на стажёра только сильнее.
Мало того, что он чувствует в каждом жесте Вересова фальшь, так ещё и эта магнетическая сила, которая собирает вокруг себя восторженных коллег всего «Графита». И пока все видят в мальчишке яркое, ослепительное солнце, дарующее жизнь, Север видит в нём разрушительную комету, летящую по непредсказуемой траектории.
Постепенно выверенная тишина офиса разрушается слишком живым общением между Артемием и Павлом. Кречетов даже не удивлён: Чиж всегда стремится втереться в доверие к новичкам, пока те ещё не успели прознать о его профессиональных проколах.
Пока их разговоры не мешают рабочим процессам, а Павел параллельно объясняет азы системы, он позволяет этой имитации дружбы существовать. В итоге, кто он такой, чтобы вмешиваться в межличностные отношения. Если парень не дурак, то поймёт с кем имеет дело. Или сам набьёт шишек. В общем-то, Северу всё равно: он не нянька.
Кречетов наблюдает с каким усердием стажёр впитывает информацию, как не стесняется задавать вопросы ему, Павлу и даже Седому, который только рад поделиться знаниями. Но Север продолжает подозревать и не верить. Он всматривается в лицо стажёра, пытается поймать тот неуловимый миг, когда маска сползает, обнажая плохо скрытую злость или типичную усталость. Он ожидает срыва.
Но Артемий остаётся пугающе последовательным. Он не реагирует на ворчание Седого, который по привычке ругает нынешнее поколение. Не обижается, когда сам Север откровенно гоняет его по пустякам, заставляя таскать папки, до которых может дойти и сам. Он легко отшучивается, если что-то не получается, но при этом держится с каким-то странным достоинством, которое Север никак не может классифицировать. Вересов не прогибается — он просто делает то, что от него требуется, оставаясь для наставника неразрешимой задачей.
И ведь прозвище Щенок, брошенное когда-то коллегами в спину, прилипло к нему не просто так. Он и правда ведёт себя, как собака. Заглядывает в глаза, ждёт одобрительного жеста, готов вилять хвостом от одного только признания своего присутствия. В нём словно живёт слепая, безрассудная преданность, граничащая с самопожертвованием. Он не ищет подвоха, он не чувствует, как поводок натягивается всё сильнее.
И при этом он продолжает улыбаться. Словно эта улыбка — единственный способ сказать миру: «Смотрите, я стараюсь, я хороший».
Стажёр пришёл не в самый благополучный для отдела логистики момент. У Севера нет ни времени, ни желания играть в наставника — отдел логистики стоит на ушах из-за приближающегося аудита. Это не просто проверка, это точка невозврата: любой промах аудитор вывернет наизнанку, не задумываясь о последствиях для сотрудников.
Объёмы работы растут лавинообразно: горы первичной документации, тонны перекрёстных проверок, которые необходимо закрыть до того, как придёт независимый аудитор и начнёт тыкать пальцем в каждое несоответствие.
У Севера нет выбора. Он не может позволить себе роскошь игнорировать лишние руки, даже если это руки стажёра. С одной стороны, это шанс для парня увидеть реальную изнанку отдела, а не ту причесанную картинку, которую обычно показывают новичкам. С другой — риск, что этот энтузиазм обернется катастрофой в самый ответственный момент. Но, взвесив все «за» и «против», Север понимает: без этого «риска» они просто не успеют.
— Вересов, — говорит он, не поднимая головы от бумаг, — Видишь эту коробку? — он указывает на огромную коробку, что стоит на краю его стола. — Нужно внимательно проверить данные, если что-то не сходится или выходит за рамки стандартных лимитов, занеси в отдельную таблицу. Знаешь же, как пользоваться таблицами? Отлично.
— Конечно, Север Николаевич, — быстро отзывается Артемий, уже перекладывая тяжёлую коробку на свой стол. А после решается уточнить: — Мне просто нужно всё проверить?
— Да, — бросает Север. — Сравни с отчётными табелями сотрудников. Если увидишь, что кто-то систематически превышает лимит по канцелярии или «теряет» документы — выписывай в отдельный список. Мне нужно понимать, где у нас дыры. К вечеру отчёт должен быть на моей почте.
— Понял, — Артемий берёт первую партию документов из коробки, но задумывается, — А если я найду чью-то ошибку?
— Что непонятного, Вересов, — Север резко оборачивается, бросая тяжёлый взгляд из-под очков. — Видишь несостыковку — вносишь в таблицу.