Страница 51 из 84
Я сняла перчатку с правой руки. Ортез пришлось расстегнуть зубами и левой рукой. Пальцы слушались хуже обычного, то ли от нагрузки, то ли от газа.
Пружину нужно было протянуть между оголёнными концами. Простое движение, если кисть здорова и в помещении есть свет. Моей правой руке требовалось удержать тонкую сталь, левой - прижать изоляцию, не задев ожог.
- Дайте мне, - сказал Арсений.
- Вы не видите контактов.
- Вы тоже.
- Я чувствую шаг резьбы.
Это прозвучало самонадеянно. Но пальцы Эвлалии действительно различали металл лучше его.
Я провела пружиной по первому концу. Ничего.
Второй раз металл скользнул, уколол палец. Тёплая кровь выступила на подушечке.
- Таисия.
- Молчите. Слушаю.
Я снова приложила виток. Где-то за стеной едва слышно дрогнул колокол.
- Есть.
- Один раз.
- Значит, цепь жива.
Для постоянного сигнала надо было закрепить пружину. Я согнула её в крючок, но правая кисть свело болью.
Арсений положил свою ладонь под мою.
- Направляйте.
Я не спорила. Мои пальцы нашли контакт, его сила удержала пружину. Металл лёг между проводами.
За стеной ударил колокол.
Один раз. Второй. Потом звон пошёл непрерывно.
- Гордей услышит, - сказала я.
Арсений не ответил.
Его рука ослабла. Он привалился плечом к стене и сполз на пол.
- Арсений!
Я коснулась шеи. Пульс был быстрым, дыхание поверхностным. Он потерял сознание.
Снаружи донеслись удары. Гордей нашёл дверь.
- Здесь! - крикнула я. - Не зажигайте огонь! Откройте вентиляцию!
Голос сорвался. Головная боль стала такой, будто череп стянули обручем.
Нельзя было ждать у дальней стены. Я ухватила Арсения за ворот пальто и потянула к двери. Правая рука сразу отказалась держать. Пришлось просунуть левое предплечье под ремень на его груди, а правой цепляться за ткань ортезом.
Он был тяжёлым. Пол шершавым. Каждый рывок сдвигал его на несколько пальцев.
- Вы обещали заслужить право, - пробормотала я. - Не самый удачный способ начать.
Дверь содрогнулась. Снаружи кричали люди. Кто-то бил кувалдой по петлям.
Я тянула Арсения, отдыхала, снова тянула. Не к порогу, а к полосе воздуха, которая должна была появиться первой. В темноте расстояние не уменьшалось. Потом его сапог ударился о ящик, и я поняла, что ползу не туда.
Пришлось развернуться.
Паника всегда предлагает самое быстрое движение, даже если оно ведёт в стену. Я прижалась щекой к полу, нашла ладонью щель у двери и потянула Арсения по направлению холодного сквозняка.
Жестяная обивка выгнулась внутрь.
- Отойдите! - крикнул Гордей.
Я накрыла голову Арсения своим телом.
После следующего удара верхняя петля вылетела. В щель ворвался воздух. Ещё два удара, и дверь рухнула боком.
Гордей с рабочим вытащили Арсения. Корнев подхватил меня за плечи. В цехе все газовые огни были погашены, наружные ворота распахнуты.
- На улицу, - сказала я. - Обоих. И никого внутрь без мокрой ткани и проветривания.
- Врач уже вызван.
Меня почти вынесли во двор.
Снег оказался грубым, холодным и прекрасным. Я опустилась на колени рядом с Арсением. Гордей расстегнул ему ворот, Корнев поднял ноги на сложенное пальто.
- Не надо ноги, - сказала я. - На бок. Дыхание проверить.
Арсений дышал. Через минуту кашлянул, попытался подняться и снова лёг.
- Мила? - спросил он.
- Дома.
- Таисия?
- Здесь.
Он открыл глаза.
- Вы сердитесь.
- Это хороший признак. Значит, у вас возвращается зрение.
Марк приехал быстрее городского врача. Осмотрел нас прямо в конторе у открытого окна. Мне велел сидеть, дышать и не вставать без разрешения. Арсению запретил спорить, после чего спор начался немедленно.
- Нужно осмотреть комнату, - сказал тот.
- Нужно не умереть от второй порции газа, - ответил Марк.
- Там доказательства.
- Они не убегут. В отличие от вашего здравого смысла.
Корнев сообщил, что караульный, дежуривший у северного входа, исчез. Дверь захлопнули наружным рычагом, провод звонка перерезали заранее, газовую пробку просверлили тонкой иглой. Отверстие было почти незаметным.
- Это была ловушка, - сказал Арсений.
- Какая неожиданность, - отозвалась я.
Через час нас вывели во двор. Голова ещё болела, ноги казались чужими. Арсений шёл рядом, бледный, без шляпы. Снег таял на его волосах.
У экипажа он остановился.
- Вы вытащили меня.
- До двери. Дальше справился Гордей.
- Вы замкнули звонок.
- Вашей рукой.
- Значит, общая работа.
Он сказал это Милиными словами.
Я хотела ответить, но Арсений вдруг коснулся моего лица. Очень осторожно, будто спрашивал раньше, чем успел произнести вопрос.
Потом поцеловал.
Не княжески и не сдержанно. Как человек, который недавно очнулся на снегу и ещё не вернул привычный контроль.
Я ответила. На один вдох, на второй. Его ладонь скользнула к моему затылку, и мир сузился до холода, запаха дыма на пальто и тепла его губ.
Затем я отступила.
Арсений сразу убрал руки.
- Нет? - спросил он.
- Не так.
В его лице не появилось ни обиды, ни требования.
- Объясните.
- Я всё ещё осуждённая под вашим надзором. Ваша подпись держит меня в этом доме. Даже если я хочу вас поцеловать, мне нужно знать, что завтра могу закрыть дверь и не потерять свободу.
Он тяжело дышал, но не приближался.
- Вы правы.
- Я не сказала, что не хочу.
- Я услышал.
К экипажу подошёл Корнев, однако остановился в нескольких шагах.
Арсений взял у него ордер, посмотрел на печать и разорвал дополнительное распоряжение о моём содержании при доме. Бумага была копией, юридической силы жест не имел, но смысл я поняла.
- Первым делом я добьюсь отмены зависимости, - сказал он. - Не обещанием. Решением комиссии.
- А потом?
- Потом снова спрошу.
Из северного корпуса выбежал Гордей. В руке он держал найденную среди реле пружину.
- На ней клеймо, князь. Не мануфактурное.
Корнев развернулся к нему.
- Узнаёте?
Гордей осторожно провёл пальцем по закопчённому витку.
- Нужно очистить. Но такой знак я уже видел.