Страница 45 из 84
- Подлинник. Я не отдал его в зимнем саду, потому что хотел сначала получить защиту комиссии.
Арсений взял конверт за угол.
- Вы торговались.
- Я не хотел оказаться в канале раньше, чем меня выслушают.
В письме Эвлалия писала, что после обнаружения взрывчатой смеси отказывается собирать двойные корпуса, возвращает чертежи и требует больше не использовать её имя в железнодорожных заказах. Подпись была несомненно её. Бумага пахла пылью, а не недавним дымом.
Корнев осмотрел штемпель.
- Дата исправлена.
Под числом «двенадцать» проступала стёртая петля другой цифры. На конверте стоял месяц до взрыва, но первоначальная дата могла быть позднее.
Фаддей побледнел.
- Я не исправлял.
- Конверт был у вас, - сказал Арсений.
- Письмо пришло без почты. Эвлалия передала его через мальчишку. Дату я вписал сам, когда прятал бумаги.
- И ошиблись месяцем?
- Нет.
Я попросила увеличительное стекло. Верхние чернила были более чёрными, но это могло зависеть от пера. Под ними виднелся изгиб, похожий на девятку.
- Само письмо не датировано, - сказала я. - Конверт ничего не доказывает, пока не установим, когда его изготовили и кто исправлял число.
- Письмо доказывает, что она пыталась выйти из дела, - возразил Фаддей.
- Или создаёт для неё удобную защиту задним числом, - сказал Арсений.
Я посмотрела на него.
- Вы снова решили, какая версия удобна?
Он выдержал мой взгляд.
- Я перечисляю возможность.
- Тогда перечисляйте все. Письмо могли исправить против неё, чтобы сделать улику ненадёжной. Могли исправить в её пользу. Мог ошибиться Фаддей. Могла сама Эвлалия.
Фаддей сел рядом и осторожно развернул письмо. Мы вместе изучали нажим, складки и водяной знак. Он подвинул лампу, я удержала край деревянной линейкой, чтобы не касаться бумаги повязкой.
- Смотри, - сказал он. - Здесь след от медной стружки. Она писала за рабочим столом.
Мне снова досталась короткая вспышка памяти тела: вечерняя лампа, запах мастики, мужская рука, ставящая чашку справа. Не лицо. Только уверенность, что рядом находился человек, которому Эвлалия доверяла.
- У тебя дрожат пальцы, - тихо сказал Фаддей.
- Правая рука устала.
- Я могу держать линейку.
Он взял её без лишней жалости. Именно так помогали мастеру, а не больной. Я была благодарна.
Арсений стоял в двух шагах и разговаривал с Корневым. Голос его оставался ровным, но все короткие ответы он произносил, глядя на наши руки.
Когда комиссия ушла, Фаддей задержался у двери.
- Ты могла бы заниматься с фонографом каждый день, - сказал он. - Иногда движения возвращают не только навык.
- Или возвращают то, что человек не хотел помнить, - ответила я.
- Эвлалия хотела выйти. Это письмо настоящее.
- Настоящая бумага тоже может лгать.
- Ты говоришь как он.
Арсений застегнул папку.
- А вы говорите с осуждённой так, словно уже получили право распоряжаться её временем.
Фаддей повернулся.
- У вас это право пока есть только по приговору. Не стоит им гордиться.
- Я не горжусь.
- Но пользуетесь.
- Достаточно, - сказала я. - Один принёс полезный инструмент. Второй обеспечил доступ к уликам. Оба можете перестать метить комнату взглядами.
Фаддей рассмеялся.
Арсений стал ещё вежливее.
- Я не понимаю, о чём вы.
- Конечно. Князья ревнуют исключительно в интересах следствия.
Он посмотрел на меня. На секунду холод исчез, но тут же вернулся.
- Господин Яровец может работать в малой мастерской под надзором. Госпожа Ратникова продолжит занятия с Милоликой по прежнему расписанию.
- Благодарю за разрешение, - сказала я.
- Это не разрешение.
- Тогда перестаньте формулировать каждую фразу как приказ.
Фаддей поднял футляр.
- Я приду утром.
- Чиновник комиссии будет присутствовать, - ответил Арсений.
- Приводите двух. Вдруг один не заметит, как я похищу мастера в рупоре.
Дверь за ним закрылась.
Я начала складывать записи. Арсений молча взял чистый цилиндр и убрал в коробку.
- Вы сердитесь на меня? - спросила я.
- Нет.
- Плохо лжёте.
- Сегодня я уже достаточно говорил правду.
- Правда не расходуется по дневной норме.
Он поставил коробку на полку.
- Вы доверяете Яровцу.
- В работе. Он не хватает у меня инструмент, когда видит повреждённую руку, и не пытается всё сделать вместо меня.
- Я тоже не хватаю у вас инструменты.
- Вы просто запираете мастерскую.
Он сжал челюсть.
В комнату вошла Милолика. Ненила осталась у двери с шалью в руках.
- Я слышала, вы спорите, - сказала Мила.
- Мы обсуждаем исследование, - ответил Арсений.
- Очень громко обсуждаете, кто будет держать Таисии линейку.
Я отвернулась к столу, чтобы не улыбнуться.
Милолика подошла и посмотрела на фонограф.
- Фаддей доказал подделку?
- Помог доказать способ, - сказала я.
- А папа?
Арсений нахмурился.
- Я предоставил записи.
- Значит, пока Фаддей полезнее.
- Милолика.
- Что? Вы оба смотрите друг на друга так, будто собираетесь соревноваться. Лучше соревнуйтесь не лицами.
Она подняла правую руку и осторожно согнула указательный палец. Движение было коротким, но самостоятельным.
- Соревнуйтесь пользой.