Страница 4 из 84
Глава 2. Цена отсрочки
Глава 2. Цена отсрочки
- Экипаж подождёт, князь.
Пожилой мужчина произнёс это негромко, но двое охранников у двери пакгауза сразу остановились. Он снял форменную фуражку, стряхнул с тульи мокрый снег и посмотрел на меня так внимательно, будто пытался прочитать мелкую надпись на движущейся детали.
- Савелий Петрович Корнев, Особая техническая комиссия, - представился он. - Пока госпожа Ратникова числится осуждённой, распоряжается ею государство. Даже если вы, Арсений Леонидович, решили иначе.
Так я узнала имя князя.
Арсений Дымарский не спорил. Только вынул часы, проверил время и убрал их в карман.
- Сколько займёт протокол?
- Столько, сколько потребуется, чтобы второй раз не судить удобного человека вместо виновного.
Корнев говорил без нажима. Он чуть поворачивал голову левым ухом к собеседнику и смотрел на губы, когда вокруг гремели тележки. Слышал он хуже, чем хотел показывать.
Меня отвели в станционный кабинет. Узкая комната с зелёной печью, конторкой и портретом усатого государя была рассчитана на одного служащего. Теперь в ней разместились князь, следователь, два жандарма и я. Латунного снегиря положили в центр стола на белую упаковочную бумагу.
Корнев указал на стул.
- Садитесь.
- Браслеты вернут? - спросила я.
- Если попытаетесь уйти.
- Тогда лучше закройте дверь. Я сегодня уже достаточно поработала на публику.
У одного жандарма дёрнулся угол рта. Арсений остался стоять у окна.
Мне принесли таз, воду и полоску чистого полотна. Треснувший ноготь саднил. Я промыла палец и туго обернула его тканью. Движения выходили уверенными, хотя пальцы были чужими. Тело Эвлалии знало, какой силы достаточно, чтобы затянуть узел одной рукой.
Корнев дождался, пока я закончу.
- Назовите себя.
- Вы только что назвали.
- Я хочу услышать от вас.
- Таисия Круглова.
Перо замерло над бумагой.
Арсений повернулся от окна.
- Её зовут Эвлалия Ратникова.
- Это тело зовут Эвлалией Ратниковой, - ответила я. - Я помню другую жизнь, другое имя и свою смерть. Ни одного воспоминания этой женщины у меня нет.
Лгать о потере памяти было бы проще. Только простая ложь имеет дурную привычку требовать всё новых подпорок. Я не собиралась строить из них дом, в котором придётся жить под охраной.
Корнев медленно положил перо.
- Когда вы впервые решили использовать это объяснение?
- Несколько минут назад вы сами назвали меня Ратниковой. До этого я не знала её фамилии.
- В фургоне знали, - заметил Арсений.
- Женщина напротив сообщила имя и причину приговора. Можете допросить весь этап.
Он подошёл к столу. На тёмном сукне пальто ещё не растаяли снежинки.
- На суде вы три недели изображали потерю рассудка. Не узнавали собственные чертежи. Уверяли, что балерину подменили. Потом назвали себя посланницей святой Екатерины и попытались съесть обвинительный акт.
- Не лучший способ защиты.
- Сегодняшний способ заметно лучше.
Я встретила его взгляд.
- Значит, прежняя Эвлалия боялась. Я тоже боюсь. Разница в том, что у меня пока заняты руки.
Корнев поднял ладонь, останавливая следующий вопрос князя.
- Что вы помните последним?
Я рассказала о современной мастерской, аккумуляторе, Лиде и упавшем стеллаже. Без лекции об электричестве и календарных дат.
- Ваша профессия? - спросил он.
- Я делала устройства для восстановления движений и замены утраченных функций. Фиксаторы для суставов, протезы, механические тяги для кисти.
- Доктор?
- Инженер. Врачи лечили ткани и нервы. Я помогала человеку снова брать ложку, застёгивать одежду, работать.
На лице Арсения впервые появилось выражение, которое я не смогла сразу определить. Не надежда. Он не позволил бы себе такую расточительность. Скорее болезненное внимание.
- Откуда вы знаете, что случилось с рукой моей дочери?
- Вы сами сказали: вернуть руку девочке, которую искалечили. Это может означать что угодно, от перелома до ампутации. Я ещё ничего о ней не знаю.
Корнев раскрыл кожаную папку и достал газетный лист.
Заголовок сообщал: «Кровавая игрушка в доме Дымарских».
Я прочитала заметку дважды.
Шесть недель назад, на именинах десятилетней княжны Милолики Дымарской, приглашённая мастерица Эвлалия Ратникова представила заводную балерину. После нескольких оборотов кукла разорвалась. Княжеский брат Феликс Дымарский погиб, закрыв племянницу. Девочке раздробило правую кисть и посекло лицо. Остальные гости получили лёгкие ранения.
Эвлалию задержали возле служебного выхода с дорожной сумкой. В её мастерской нашли чертёж ударного устройства и двенадцать тысяч рублей, поступивших от торгового дома «В. Дымарский и компания». Свидетель видел, как она меняла нижнюю пластину балерины перед показом.
Я подняла глаза.
- Кто такой В. Дымарский?
- Всеслав Матвеевич, мой двоюродный брат, - ответил Арсений. - Его компания заказывала у Ратниковой автоматы для выставки. Выплата была законной. Сумму скрыли от него под видом дополнительного заказа.
- Значит, деньги доказывают связь, но не назначение платежа.
- Чертёж доказывает назначение.
Корнев подал мне фотографию. На плотном картоне был снят лист с разрезом механизма. Пружинный ударник, зубчатая задержка, гнездо капсюля. Почти то, что я увидела в снегире.
Под схемой стояла размашистая подпись: «Э. Ратникова».
Я смотрела на линии, и пальцы неприятно покалывало. Чертёж был грамотным. Автор понимал распределение нагрузки и оставил допуск на тепловое расширение. Это не случайная картинка, перерисованная непосвящённым.
- Можно? - Я показала на карандаш Корнева.
Он передал его.
Я положила рядом чистый лист и продолжила оборванную линию спусковой тяги. Рука двинулась без раздумья. Карандаш описал короткую дугу, затем поставил размер тем же наклоном цифр, что на фотографии.
Мы втроём посмотрели на результат.
- Очень наглядная потеря памяти, - произнёс Арсений.
По спине прошёл холод.
- Я не помню, что рисовала это. Но рука помнит движение.
- Удобно.
- Нисколько. Если бы мне было удобно, моя рука сейчас нарисовала бы доказательство невиновности, а не недостающую часть взрывателя.
Корнев взял оба листа и наложил один на другой у окна.
- Почерк совпадает, - сказал он. - Это подтвердит эксперт.
- Подтвердит только то, что схема сделана этим телом.