Страница 5 из 50
Глава 3
Глава 3
Я стояла у кассы малюсенькой кофейни на самой окраине Волгограда. Вчерашнее дорогущее пальто помялось и теперь выглядело так, будто я в нём спала на вокзале. Свои любимые туфли за бешеные тысячи я вчера случайно оставила в луже возле отеля. Зато на ногах теперь красовались резиновые шлёпанцы, которые я купила ночью в круглосуточном ларьке у какого-то сонного парня.
Двадцать лет моего идеального брака с Вадимом закончились в один момент. А вместе с ними исчезли статус, домработница и безлимитная банковская карточка.
— С вас двести рублей за американо, — громко зевнула девушка-бариста. В носу у неё блестело железное кольцо, а под глазами залегли чёрные круги.
Я приложила телефон к терминалу, но на экране высветился красный крестик. Я тяжело вздохнула и достала из сумочки пластиковую карту. Снова отказ.
— Недостаточно средств, — с явной жалостью констатировала бариста. — У вас, может, наличка есть? Или сироп уберём из чека?
— Боюсь, тут нужно убрать из моей жизни бывшего мужа, — мрачно пошутила я, глядя на экран терминала.
В этот момент завибрировал телефон. На экране высветилось отфотошопленное, до тошноты идеальное лицо Вадима — это фото мы делали для его предвыборного плаката. Я сжала зубы и нажала кнопку ответа.
— Агния, милая, — замурлыкал муж. Его голос звучал ровно и спокойно. Как будто он звонит напомнить, чтобы я купила хлеба на ужин, а не после того, как я узнала о его интрижке с женой нашего юриста. — Ты уже позавтракала? Вижу по банковским уведомлениям, пытаешься купить кофе в какой-то дыре.
Я молчала. Воздух просто застрял в горле. Он даже не злился!
— Это просто маленький кризис, дорогая, — снисходительно продолжал Вадим. — Мой тебе совет, поживи на вольных хлебах, посмотри на реальный мир без моих денег. Остынешь, поймёшь, как там холодно и страшно, и мы поговорим нормально, как взрослые люди. Возвращайся. А ещё, я не могу понять, почему моя голубая рубашка после стирки стала размером на пуделя? Как ты вообще включала эту стиральную машину?
Я сглотнула горький ком в горле. Паника сжала грудь, но мозг уже сам выдал едкий ответ.
— Вадик, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Засунь свои «умные советы» в ту самую умную колонку, через которую я вчера слушала ваши с Инночкой стоны. Пусть Алиса тебе теперь рубашки гладит.
Я резко сбросила вызов и внутри всё похолодело. Карты заблокированы. Доступа к общим счетам больше нет. Меня просто выключили из розетки, как сломанный телевизор.
Я засунула ледяную руку в карман пальто. Нащупала мелочь, которая осталась от сдачи за шлёпанцы. Высыпала на прилавок горстку монет. Десятки, пятаки, пара рублей.
Девушка с пирсингом молча сгребла железки в кассу, налила чёрный кофе в картонный стаканчик и придвинула ко мне поближе.
— Держите. Сахар вон там, на столике, — тихо сказала она. — И это… всё наладится, наверное.
Я слабо кивнула и обхватила стакан обеими руками. Пальцы предательски тряслись, расплёскивая чёрную жижу. Горячий картон обжигал кожу, но только это тепло мешало мне разрыдаться прямо здесь, на глазах у сонной утренней очереди. Ещё вчера я пила шампанское из хрустальных бокалов, а сегодня радуюсь куску картона. Контраст безжалостно бил по мозгам.
Я вышла на улицу и села на холодную лавочку на автобусной остановке, достала телефон. Дочь написала сообщение:«Мам, кринж. Папа заблокировал твою карту? Кинуть тебе денег на карту Мир?». Я улыбнулась, хоть кто-то в этом дурдоме сохранял адекватность. Я быстро напечатала:«Всё норм, справлюсь сама».
Мне нужна работа, прямо сейчас. Я отличный пиарщик, мои мозги стоят дорого и меня в любом агентстве с руками оторвут, после того, как прочтут резюме и узнают, на кого я работала.
Я набрала номер Игоря, владельца самого крупного пиар-агентства в городе, мы с ним часто пили коньяк на закрытых фуршетах.
— Игорь, привет. Это Агния Уварова.
— Агния? — в трубке повисла долгая, неловкая пауза. — Эм… привет. Слушай, я сейчас немного занят, у меня совещание…
— Я ищу работу, Игорь. Ты прекрасно знаешь, на что я способна. Я выведу твою контору в федеральный топ за полгода. Любые кризисы, любые скандалы, всё зачищу.
Он тяжело вздохнул прямо в динамик.
— Без обид, Агния. Но Вадим с самого утра уже обзвонил половину города. Сказал, что у тебя тяжёлый нервный срыв. Климакс, стресс, ну, ты понимаешь. Просил отнестись с пониманием и не трогать тебя. Сказал, что ты сейчас не в себе и можешь навредить бизнесу, так что извини. Мне проблемы с твоим мужем не нужны. Лечись, Агния, попей ромашку, отдохни на даче.
Пошли короткие гудки, и я тупо уставилась на погасший экран телефона. Вот гад! Вадим работал на опережение. Он захлопнул передо мной все двери. Запер меня снаружи, отрезав от привычного мира.
Я сделала большой глоток остывшего кофе. Какая же гадость, горько и кисло, но зато мозги сразу прочищает.
— Ладно, Вадик. Вызов принят, — прошептала я.
Я шла пешком два километра, потому что на такси денег не было. Ветер хлестал по лицу, а резиновые шлёпанцы звонко шлёпали по лужам. Прохожие косились на странную тётку в дизайнерском пальто и пляжной обуви, но мне было плевать.
В ближайшем ломбарде я продала золотой браслет с брильянтами, который подарил мне Вадим утром, до начала мероприятия, этих денег мне хватало на какое-то время. Через полчаса я стояла в убитой съёмной квартире на окраине города. Обои в мелкий цветочек отваливались кусками, а на потолке красовалось огромное жёлтое пятно. В ванной монотонно капал кран, оставляя ржавую дорожку на раковине. На кухне стояла доисторическая газовая плита, покрытая слоем жира времён средневековья. Хозяин квартиры, мужик лет пятидесяти в растянутых трениках и с толстой золотой цепью на шее, нагло пялился на моё пальто. Он явно видел во мне лохушку, которую можно легко развести на деньги. Глаза заплаканные, вид потерянный, идеальная мишень.
— Ну, вот такие хоромы, — хмыкнул он, лениво почёсывая пузо. — Двадцать пять тыщ в месяц. Залог — полтинник, и платим сразу за три месяца вперёд. Мебель я оставляю, так уж и быть. Диван вон какой шикарный, почти не скрипит. Раскладывается!
Я посмотрела на этот диван. Из него угрожающе торчали пружины, готовые проткнуть любого, кто рискнёт присесть. И этот клоун хочет с меня почти сто тысяч прямо сейчас.
Я почувствовала, как внутри меня нарастала буря. Я вытерла остатки слёз, жертва умерла, вместо неё на арену вышел холодный пиар-убийца, которому больше нечего терять.